По любым вопросам: admjuridcons@gmail.com

Все статьи > Цифровые активы и права на них в контексте изменения гражданского и банковского законодательства (Ефимова Л.Г.)

Цифровые активы и права на них в контексте изменения гражданского и банковского законодательства (Ефимова Л.Г.)

Дата размещения статьи: 30.12.2021

Цифровые активы и права на них в контексте изменения гражданского и банковского законодательства (Ефимова Л.Г.)

Определение цифровых финансовых активов содержится в п. 2 ст. 1 Федерального закона от 31 июля 2020 г. N 259-ФЗ "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" <1> (далее - Закон о цифровых активах). Указанной нормой предусматривается, что цифровые финансовые активы:
1) являются цифровыми правами требовать уплаты денежной суммы, осуществлять права по эмиссионным ценным бумагам, требовать передачи эмиссионных ценных бумаг;
2) если выпуск, учет и обращение этих цифровых прав возможны только в информационных системах, построенных на основе распределенного реестра, а также в иных информационных системах.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2020. N 31 (часть I). Ст. 5018.

Из ст. 128 ГК РФ следует, что цифровые права являются объектами гражданского права и относятся к категории "иное имущество".
Цифровая валюта не рассматривается Законом о цифровых активах в качестве разновидности цифрового финансового актива, а определяется как самостоятельный объект гражданского права.
Недостатком легальной концепции цифровых финансовых активов, воспринятой Законом о цифровых активах, а также ст. 128 ГК РФ, является непоследовательность законодателя при разграничении понятий "объект права" и "право на объект".
Если цифровые финансовые активы являются правами, то где-то должен существовать объект этих прав. Однако про такой объект никто никогда ничего не слышал. Если цифровые активы являются объектами гражданских прав (ст. 128 ГК РФ), то непонятно, какие права могут возникать на такие объекты, каковы субъекты и содержание этих прав.
Правовая литература также не смогла определиться с правовой природой цифровых финансовых активов. В ней царит какофония противоречивых мнений, более или менее обоснованных.
Учитывая, что цифровые финансовые активы являются продуктом технологии распределенного реестра, в котором они представлены токенами, то исследование правовой природы цифровых финансовых активов довольно часто осуществляется посредством поиска правовой природы токенов, которая вызывает споры. Можно выделить две точки зрения на правовую природу токенов.
Токены квалифицируются либо как объекты гражданских прав, либо как способ удостоверения гражданских прав или сами права.
В Российской Федерации не так много работ, в которых обосновывалась бы точка зрения о том, что токены являются объектами права. Такое положение объясняется тем, что в Законе о цифровых активах они определены как цифровые права, а не как объекты права.
Однако некоторые работы с указанными выводами все же имеются. Л.А. Новоселова и О.А. Полежаев рассматривают токен как самостоятельный объект гражданского права только тогда, когда он функционально связан с каким-либо традиционным объектом гражданского права (недвижимостью, объектами авторского права и т.п.) <2>. Отсюда можно сделать вывод о том, что Л.А. Новоселова и О.А. Полежаев считают, что токен может быть квалифицирован как новый объект права только тогда, когда он представляет в блокчейне традиционный объект гражданского права (недвижимость, объекты интеллектуальных прав и т.п.). В остальных случаях токен вообще не является объектом гражданского права, поскольку не обладает собственной ценностью и полезностью <3>.
--------------------------------
<2> Новоселова Л.А., Полежаев О.А. О правовом режиме объектов гражданских прав, выраженных в цифровых активах // Закон. 2020. N 11. СПС "КонсультантПлюс".
<3> Новоселова Л.А., Полежаев О.А. Цифровые знаки как объекты гражданских прав // Предпринимательское право. 2019. N 4. С. 6.

Однако большинство исследователей вслед за законодателем признали цифровые активы цифровыми правами и предложили использовать для объяснения их правовой природы германскую теорию "право на право", которая существует уже много сотен лет <4>. Эта теория исходит из того, что предметом права одного лица может быть право, принадлежащее другому лицу <5>. С такой точкой зрения сложно согласиться, поскольку теория "право на право" не способна непротиворечиво объяснить правовую природу всех общественных отношений, складывающихся по поводу токенов. Теория "право на право" является очень интересной в тех случаях, когда объектом права одного лица является либо обязательственное право (требование) другого лица, либо право собственности другого лица. Однако теория "право на право" не может быть применена, когда объектом права лица становится право собственности этого же лица. В указанном случае придется признать, что объектом его права является вещь.
--------------------------------
<4> См.: Гузнов А., Михеева Л., Новоселова Л., Авакян Е. и др. Цифровые активы в системе объектов гражданских прав // Закон. 2018. N 5. СПС "КонсультантПлюс".
<5> Подробнее см.: Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Часть общая. Т. 1. СПб.: Изд-во Тип. М.М. Стасюлевича, 1911. С. 578.

Рассмотрим пример. "Everlenger - неизменяемый распределенный реестр для сертификации и ведения транзакционной истории алмазов. Everlenger обеспечивает постоянную запись прав на владение бриллиантами, позволяющую идентифицировать драгоценности и отслеживать их через единую базу данных. В ней (или в blockchain) зарегистрирован порядковый номер алмаза, и пользователи, такие как страховые компании или правоохранительные органы, могут получить доступ ко всей его истории, включающей изменения формы собственности и особенности страхования. Если бриллиант был украден и "всплыл" на другом краю Земли, база данных позволит полиции быстро определить историю товара и особенности его страховки. В Everlenger сегодня зарегистрировано более 900 000 бриллиантов, которые можно отследить через блокчейн-технологию" <6>.
--------------------------------
<6> Генкин А., Михеев А. Блокчейн. Как это работает и что ждет нас завтра. М.: Альпина паблишер, 2018. С. 340 - 341.

В тех случаях, когда токен удостоверяет право собственности своего владельца на вещь, принадлежащую ему в реальном мире, необходимо признать, что такой токен является способом фиксации права собственности в виртуальном мире, объектом которого является вещь, оставшаяся в мире реальном <7>. Кому принадлежит токен, тот и является собственником вещи.
--------------------------------
<7> В связи с этим мы не согласны с мнением, высказанным в литературе о том, что "если "токенизировать" вещное право, то "цифровая" сделка будет наглядным актом признания отрицаемой нашим гражданским законодательством (но не доктриной!) конструкции "право на право". См.: Василевская Л.Ю. Токен как новый объект гражданских прав: проблемы юридической квалификации цифрового права // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 5. СПС "КонсультантПлюс".

Виды гражданских прав, которые может удостоверять токен в распределенном реестре, также являются предметом доктринального спора.
Поскольку по российскому праву цифровые активы - это цифровые права (ч. 2 ст. 1 Закона о цифровых активах), а цифровые права - это прежде всего обязательственные права (ст. 141.1 ГК РФ), то самая большая группа исследователей из России вслед за своим законодателем доказывает, что в распределенном реестре токен может удостоверять главным образом обязательственные права <8>.
--------------------------------
<8> Гузнов А., Михеева Л., Новоселова Л., Авакян Е. и др. Указ. соч.

Похожая правовая позиция отстаивается также в работе бельгийского исследователя Simon Geiregat. Однако в отличие от российских исследователей, которые сами считают токены обязательственными правами, Simon Geiregat предлагает рассматривать токены с точки зрения основания возникновения таких прав. Так, по мнению Simon Geiregat, криптоактивы являются многосторонними договорами <9>.
--------------------------------
<9> Geiregat S. (UGent). Cryptocurrencies are (smart) contracts // Computer law & security review. 2018. N 34 (5). P. 1144 - 1149.

И наконец, имеется группа исследователей, которые доказывают, что токены могут удостоверять абсолютные права, принадлежащие правообладателю токена, а обязанными лицами являются все остальные третьи лица. Например, согласно мнению Р.М. Янковского, криптовалюта удостоверяет не относительные права (должник-кредитор), а абсолютные права (правообладатель - все третьи лица). Роман Янковский пишет, что "записи в блокчейне, ограниченные технологически, представляют собой абсолютные права и по своей природе похожи на вещи: их количество известно, они переходят от владельца к владельцу в строго определенном порядке, они не содержат каких-либо прав требования (подобно ценным бумагам) <10>.
--------------------------------
<10> Янковский Р.М. Государство и криптовалюты: проблемы регулирования // Московский государственный университет, 2017. URL: http://msu.edu.ru/papers/yankovskiy/blockchain.pdf.

В отличие от Романа Янковского, который не назвал то абсолютное право, которое, по его мнению, могут удостоверять токены, Алексей Саженов написал, что криптовалюты являются объектами права собственности <11>. В этом смысле точка зрения А.В. Саженова сближается с мнением, высказанным в доктрине общего права о том, что криптоактивы являются вещью и объектом права собственности <12>.
--------------------------------
<11> Саженов А.В. Криптовалюты: дематериализация категории вещей в гражданском праве // Закон. 2018. N 9. С. 114, 115, 120.
<12> Legal statement on cryptoassets and smart contracts UK Jurisdiction Taskforce. The Law Tech Delivery Panel. UK Jurisdiction Taskforce. 2019. P. 7 // Sir Geoffrey Vos (Chancellor of the High Court and Chair of the UKJT); Lawrence Akka QC (Twenty Essex); Sir Nicholas Green (Chair of the Law Commission of England and Wales, as anobserver) и другие. URL: https://35z8e83m1ih83drye280o9d1-wpengine.netdna-ssl.com/wp-content/uploads/2019/11/6.6056_JO_Cryptocurrencies_Statement_FINAL_WEB_111119-1.pdf (дата обращения: 20.03.2020).

Описанная выше концепция, принятая в английском праве, о том, что цифровые активы могут быть объектом права собственности, не может быть принята в странах континентального права без каких-либо дополнительных объяснений. Дело в том, что конструкция права собственности серьезно различается в английском и континентальном праве. В романских правовых системах право собственности рассматривается как система прерогатив собственника: владение, пользование, распоряжение. В англосаксонском праве отсутствует концепция единого права собственности, находящегося исключительно в руках одного лица. Одно из определений права собственности, разработанное в англо-американской доктрине (А. Оноре), включает в себя не три основных элемента права собственности, как это принято в странах континентальной системы права, а 11 элементов. Разные сочетания этих элементов дают около 1 500 вариантов собственности <13>.
--------------------------------
<13> Кикоть В.А. Современные тенденции и противоречия о праве собственности в развитых капиталистических странах // Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права: сб. науч.-аналит. обзоров. М.: Изд-во ИНИОН АН СССР, 1983. С. 38 - 42.

Кроме того, в качестве объекта права собственности англосаксонское право признает не только вещи, имеющие материальную форму, но и так называемые бестелесные вещи, что невозможно с точки зрения континентального юриста.
Обзор высказанных в литературе взглядов на правовую природу токенов на криптоактивы свидетельствует о том, что в литературе отсутствует единая точка зрения на правовую природу токенов на цифровые активы. Все это подводит к следующему неутешительному выводу, сделанному William O' Rorke: "...токен может быть тем, что нужно его правообладателю. Являясь новым объектом гражданского права (некое "цифровое НЛО"), токен требует применения правового режима sui generis, который бы соответствовал тому способу его использования, который избран его пользователем: сбор средств, обмен ценных бумаг или пожертвование и т.д." <14>.
--------------------------------
<14> William O' Rorke. Blockchain, cryptoactifs, ICO: panorama des enjeux juridiques (S1 2018). Une etude realisee par Blockchain Partner. URL: https://blockchainpartner.fr/wp-content/uploads/2018/03/Blockchain-cryp-toactifs-et-ICO.pdf (дата обращения: 13.07.2021).

Представляется, что авторы, работы которых цитированы выше, рассматривали цифровые активы и токены на них фрагментарно, оценивая их лишь с какой-то одной интересной им стороны.
Прежде всего, следует иметь в виду, что понятие "цифровые финансовые активы" шире понятия "токен", который в большинстве случаев рассматривают как один из видов таких активов. Например, в соответствии со ст. L. 54-10-1 Денежного и финансового кодекса Франции к числу цифровых активов французский законодатель относит токены, а также любое представление стоимости (valeur), в том числе - криптовалюту. Российское право, напротив, не включает цифровые валюты в понятие "цифровые финансовые активы". Причины, по которым российский законодатель исключил цифровые валюты из числа цифровых финансовых активов, не связаны с какой-либо серьезной теоретической позицией. Просто российский законодатель установил для цифровых валют и цифровых финансовых активов разный правовой режим. Например, оборот цифровых финансовых активов, т.е. фактически оборот цифровых бездокументарных ценных бумаг, прямо разрешен российским законом с учетом указанных в нем ограничений. В свою очередь, использование частной цифровой валюты в качестве средства платежа запрещено российским законом для резидентов Российской Федерации.
Имеются, однако, примеры иного подхода к определению понятия "токен" и выявлению соотношения этого понятия с термином "криптоактивы". Так, например, в документе, разработанном межправительственной группой Fintech (IFWG) в ЮАР в начале 2019 г., под криптоактивами предлагается понимать именно токены (цифровые представления) (перевод с англ. - Авт.) <15>. В данном контексте полное отождествление токена и криптоактивов является правильным, поскольку криптоактивы - это цифровые активы, созданные с использованием одностороннего криптографического шифрования и технологии блокчейн. Криптоактивами в настоящее время являются криптовалюта (ICO) и бездокументарные ценные бумаги (IPO), которые полностью сливаются с токеном.
--------------------------------
<15> Sarnakov I. Digital financial assets: segments and prospects of legal regulation in the BRICS countries // BRICS law Journal. 2019. Vol. VI. Iss. 4. P. 110 - 111.

Полагаем, что подход, противопоставляющий цифровые финансовые активы и цифровую валюту, был необходим российскому законодателю для того, чтобы ограничить оборот последней. Он имеет не экономические, а чисто организационные причины. Цель такого подхода - протекционистская. Закон должен оградить национальную валютную систему от конкуренции со стороны частных цифровых валют.
Не отрицая в целом необходимость определенных государственных протекционистских мер, мы не согласны с переводом такого подхода в теоретическую плоскость и полагаем, что научная классификация должна быть построена с использованием только экономических или правовых признаков. Экономическая природа цифровых финансовых активов и цифровых валют соотносится как целое и его часть, поскольку они являются имуществом в цифровой форме.
Кроме того, цифровые активы не обязательно должны использоваться только на финансовых рынках. В качестве иного вида цифрового имущества можно назвать, например, картины, созданные с помощью искусственного интеллекта <16>, программы для компьютеров и другое аналогичное цифровое имущество, которое не является финансовыми активами. Отсюда следует, что наиболее общим понятием следует считать термин "цифровые активы", который воспринял, например, французский законодатель <17>.
--------------------------------
<16> URL: https://fishki.net/1584046-zavo-razhivajuwie-kartiny-sozdannye-is-kusstvennym-intellektom.html.
<17> См. статью L. 54-10-1 Code et financier (Денежный и финансовый кодекс Франции). URL: https://www.legifrance.gouv.fr/codes/article_lc/LEGIARTI000038509570/.

Кроме того, из приведенного выше примера следует, что такое цифровое имущество, как картины, созданные с использованием искусственного интеллекта, а также иное цифровое имущество не обязательно должны учитываться в системе распределенного реестра, т.е. это цифровое имущество не обязательно должно быть токенизировано.
Учитывая изложенное, представляется возможным использовать термин "цифровые активы" (цифровое имущество) как наиболее общее понятие, обозначающее токенизированное или нетокенизированное цифровое имущество. Видами цифровых активов следует считать цифровые финансовые активы и иное цифровое имущество. В свою очередь, под цифровыми финансовыми активами следует понимать различные объекты финансового рынка в цифровой форме, к числу которых следует относить, например, цифровую валюту, а также инвестиционные и другие токены на иные объекты финансового рынка. Под иным цифровыми активами следует понимать любое цифровое имущество, которое прямо не относится к цифровым финансовым активам.
Понимая, что цифровые активы не ограничиваются токенами, все же представляется возможным начать исследование правовой природы цифровых активов именно с выяснения правовой природы токенов, учитывая, что подавляющую часть цифровых активов составляет именно токенизированное цифровое имущество. Как верно отмечает И. Сарнаков, цифровые финансовые активы рассматриваются как юридический аналог используемого в мире термина "токен" (перевод с англ. - Авт.) <18>.
--------------------------------
<18> Sarnakov I. Digital financial assets: segments and prospects of legal regulation in the BRICS countries. P. 101.

Под токеном понимается длинная цифровая последовательность - результат функционирования специальной программы, действующей на платформе blockchain. Таким образом, токен, а также его разновидность - цифровая валюта - являются обычными техническими решениями (последовательность нулей и единиц). Это просто цифровая технология. Однако такая "цифра" сама по себе ничего не значит, не имеет никакой правовой природы и никому не нужна. Их техническая природа не делает их ни имуществом, ни объектом гражданских прав, ни тем более самими гражданскими правами. Она приобретает ценность и соответствующее правовое значение в связи с теми правоотношениями, в которых участвует токен.
Поэтому предлагаем исходить из того, что любые общественные отношения существуют не в киберпространстве, не в распределенном реестре, а в реальном мире. Соответственно, гражданские права и обязанности также возникают, изменяются и прекращаются тоже в реальном мире, а в киберпространстве они могут только удостоверяться, фиксироваться и передаваться. Однако объекты гражданских прав могут находиться как в реальном мире, так и в киберпространстве, причем токен по-разному взаимодействует с ними.
В зависимости от того, как соотносится объект гражданского права из реального мира и токен на этот объект в распределенном реестре, все цифровые объекты можно классифицировать на следующие четыре группы.
1. Прежде всего, необходимо сказать о традиционных объектах гражданских прав, оставшихся в реальном мире, которые учитываются в распределенных реестрах с использованием токенов, т.е. о токенизированных объектах реального мира. Например, допустимо вспомнить приведенный выше пример с Everlenger - неизменяемым распределенным реестром, который используется для сертификации и ведения транзакционной истории алмазов <19>. В данном примере объектом гражданского права является соответствующий алмаз. Токен на этот алмаз в распределенном реестре представляет алмаз, оставшийся в реальном мире как некий цифровой аватар. Считается, что тот субъект права, который по правилам распределенного реестра может распорядиться токеном на такой алмаз, может считаться надлежащим собственником алмаза. Следовательно, в данном случае токен является символом (аватаром) объекта гражданского права из реального мира, и одновременно он удостоверяет право собственности на такой алмаз в распределенном реестре.
--------------------------------
<19> Генкин А., Михеев А. Указ. соч. С. 340 - 341.

Складывается ситуация, когда объект гражданского права, который продолжает существовать в реальном мире, учитывается и передается в киберпространстве. Блокчейн для данного случая - "распределенная бухгалтерская книга, в которой содержатся обычные записи о правах собственности на обычные активы "реального мира", которые имеют определенное местоположение" <20>.
--------------------------------
<20> Legal statement on cryptoassets and smart contracts UK Jurisdiction Taskforce. The LawTech Delivery Panel. UK Jurisdiction Taskforce. 2019. P. 24.

В рассмотренном случае токен является способом фиксации в киберпространстве гражданского права на объект, оставшийся в реальном мире. В отношении таких объектов гражданских прав токен выполняет функцию, аналогичную той, которую выполняют товарораспределительные ценные бумаги. В данном случае можно согласиться с Л.А. Новоселовой и О.А. Полежаевым, что токен является самостоятельным объектом гражданского права. Однако в этом случае токен не сливается с тем объектом гражданского права, который он представляет в распределенном реестре. Рассматриваемый токен представляет собой своеобразный аналог электронного легитимационного знака, при условии, конечно, что владелец кошелька располагает секретным ключом к нему и, согласно протоколу, может им распорядиться.
В рассматриваемом случае абсолютное право на объект в виде вещи, оставшейся в реальном мире, является правом собственности, а токен удостоверяет это право в распределенном реестре.
2. Можно найти токены на объекты, которые не существуют в реальном мире и не имеют собственной ценности в отрыве от соответствующих общественных отношений. Классическим примером такого цифрового имущества являются цифровые валюты и виртуальные ценные бумаги. Сами по себе они являются только цифрой (или просто - токеном), которая вне гражданского оборота не имеет ценности. Имеются примеры отождествления понятий "токены" и "криптоактивы", которые встречаются в официальных источниках различных стран. Так, в документе, разработанном межправительственной группой Fintech (IFWG) в ЮАР в начале 2019 г., под криптоактивами предлагается понимать именно токены (цифровые представления). Согласно Уведомлению комиссии по регулированию банковской деятельности Главного управления промышленности и информационных технологий Центрального интернет-офиса Народного банка Китая, токены - это виртуальная валюта <21>. В приведенном контексте полное отождествление токена и криптоактивов является правильным, поскольку криптоактивы - это цифровые активы, созданные с использованием одностороннего криптографического шифрования и технологии блокчейн. Криптоактивами в настоящее время являются криптовалюта (ICO) и бездокументарные ценные бумаги (IPO), которые полностью сливаются с токеном.
--------------------------------
<21> Sarnakov I. Op. cit. P. 107, 110 - 111.

Потребительная стоимость цифровой валюты заключается в их способности быть средством платежа. Таким образом, ценность криптовалюты проявляется в движении, в возможности правообладателя потратить ее, оплатить покупку или долг и т.п. Не случайно поэтому Sir Geoffrey Vos и другие авторы назвали такие цифровые активы "вещами в действии" <22>. В отличие от предыдущих случаев токен на такое цифровое имущество полностью сливается с ним и отождествляет его: "...это просто токен для использования в системе" <23>.
--------------------------------
<22> Legal statement on cryptoassets and smart contracts UK Jurisdiction Task-force. The LawTech Delivery Panel. UK Jurisdiction Taskforce. 2019. P. 18.
<23> Ibid.

Представляется, что в рассматриваемом случае токены являются самостоятельными объектами гражданских прав. В данном примере название этого нового объекта гражданского права - цифровая валюта (либо криптовалюта - при условии применения технологии асимметричного криптографического шифрования и технологии блокчейн) либо цифровая бездокументарная ценная бумага. Правовой режим рассматриваемого актива должен определяться специальным законодательством, например Законом о цифровых активах.
Фиксация такого токена за определенным лицом, располагающим секретным (закрытым) ключом к своему кошельку или счету, открытому на blockchain, позволяет удостоверять гражданское право на этот объект. "Лицо, которое обладает информацией о закрытом (секретном) ключе и имеет над ним контроль с использованием соответствующих законных средств, обычно рассматривается как владелец соответствующего криптоактива" <24>.
--------------------------------
<24> Ibid. P. 13.

Поскольку все третьи лица должны воздерживаться от нарушения права на цифровой финансовый актив, обоснован вывод, что между правообладателем цифрового актива и всеми третьими лицами складываются абсолютные правоотношения, а у правообладателя возникает абсолютное право на этот цифровой финансовый актив. Поскольку объект такого права нельзя признать вещью, то абсолютное право на такой объект не может быть правом собственности.
3. Результаты интеллектуальной деятельности человека также могут учитываться в распределенном реестре. В этом случае учет таких объектов будет осуществляться с помощью токенов, а сами объекты могут оставаться в реальном мире либо находиться в виртуальном мире, например, в виде файла, системы файлов или программы.
В рассматриваемом случае речь может идти о базах данных, цифровых фотографиях, компьютерных программах, различных литературных произведениях и т.п. Интересен приведенный в литературе пример о том, как токен может являться способом фиксации авторского права. Гвидо Ното ла Диега пишет: "Действительно, блокчейн-платформа может выпустить токен, содержащий регистрацию авторских прав с указанием времени, который может служить доказательством подлинности" <25>.
--------------------------------
<25> Гвидо Ното ла Диега. Блокчейн, смарт-контракты и авторское право // Труды Института государства и права РАН. 2019. Т. 14. N 3. С. 25.

Токен на указанные объекты следует считать способом фиксации права на учитываемый в распределенном реестре результат интеллектуальной деятельности человека, своеобразным легитимационным знаком на объект. Такой токен позволяет легитимировать определенное лицо в качестве правообладателя. Между правообладателем и всеми третьими лицами также складываются абсолютные правоотношения, а у правообладателя возникает абсолютное право на этот результат интеллектуальной деятельности человека. Такое абсолютное право следует считать исключительным правом (ст. 1229 ГК РФ).
4. Существуют цифровые объекты, которые могут существовать главным образом в виртуальном мире и на первый взгляд похожи на результаты интеллектуальной деятельности человека, однако не могут считаться объектами исключительного права, поскольку при их создании интеллектуальная деятельность человека не применялась. Например, речь может идти о картинах, созданных искусственным интеллектом. При наличии правообладателя рассматриваемое цифровое имущество также становится объектом особого абсолютного права, возникающего между правообладателем и всеми третьими лицам.
Если такое имущество учитывается в распределенном реестре, тогда выпущенный на него токен следует считать цифровым аватаром этого цифрового имущества. Его следует рассматривать также способом удостоверения абсолютного права на такое цифровое имущество и способом определения его правообладателя. Как и в отношении цифровых валют, абсолютное право на рассматриваемое цифровое имущество нельзя считать правом собственности, поскольку такое имущество не является вещью.
Разумеется, анализируемые объекты могут быть перенесены в реальный мир, например, в результате распечатки картин на бумаге, и удаления соответствующего файла. Однако в этом случае они материализуются в виде вещи и станут обычным объектом права собственности, что не представляет теоретического интереса для настоящей работы.
5. В случае выпуска токена на объект, право пользования которым передается какому-либо субъекту на основании договора, например на основании договора аренды, выпущенный во исполнение такого договора токен может удостоверять обязательственное право (требование) и легитимировать арендатора в качестве управомоченного лица <26>. Однако данный случай также не представляет теоретического интереса для настоящего исследования, поскольку не содержит никаких особенных теоретических загадок.
--------------------------------
<26> Подробнее см.: Цифровое право в банковской деятельности: сравнительно-правовой аспект: монография / отв. ред. Л.Г. Ефимова. М.: Проспект, 2021. С. 177 - 181.

Интерес представляет проблема определения правовой природы абсолютного права на цифровые активы, указанные в п. 2 и 4, т.е. права на цифровую валюту, виртуальные бездокументарные ценные бумаги и картины, созданные искусственным интеллектом.
Для решения указанной проблемы, необходимо вначале подвести следующие промежуточные итоги.
Как мы установили ранее, токены могут представлять в распределенном реестре либо традиционные объекты права, либо новые, ранее не известные объекты.
В отношении традиционных объектов права (вещи, права требования, результаты интеллектуальной деятельности человека) токены являются средством их учета в распределенном реестре, средством легитимации правообладателей и способом удостоверения соответствующего права на эти объекты.
В отношении новых объектов гражданского права (цифровая валюта, виртуальные бездокументарные ценные бумаги) токены становятся полноценными самостоятельными объектами гражданского права и de facto отождествляются с цифровой валютой и виртуальными бездокументарными ценными бумагами.
Следовательно, являются обоснованными не только выводы тех авторов, которые писали, что токен - это объект гражданского права <27>, но также выводы тех авторов, которые доказывали, что токен является средством удостоверения гражданских прав на эти объекты <28>. Токен - это и то и другое в разных ситуациях. Он может либо символизировать объект права и удостоверять право на объект через принадлежность токена определенному субъекту права, либо быть полноценным объектом права.
--------------------------------
<27> Новоселова Л.А., Полежаев О.А. Цифровые знаки как объекты гражданских прав.
<28> Гузнов А., Михеева Л., Новоселова Л., Авакян Е. и др. Указ. соч.; Geiregat, Simon (UGent). Cryptocurrencies are (smart) contracts. Computer law & security review. 2018. N 34 (5). P. 1144 - 1149; Янковский Р.М. Государство и криптовалюты: проблемы регулирования // Московский государственный университет, 2017. URL: http://msu.edu.ru/papers/yankovskiy/blockchain.pdf; Саженов А.В. Криптовалюты: дематериализация категории вещей в гражданском праве // Закон. 2018. N 9. С. 114, 115, 120; Legal statement on cryptoassets and smart contracts UK Jurisdiction Taskforce. The LawTech Delivery Panel. UK Jurisdiction Taskforce. 2019. P. 7.

Причем в большинстве случаев токен представляет в распределенном реестре соответствующий традиционный объект гражданского права, оставшийся либо в реальном мире, либо в киберпространстве. Виды прав на такие объекты, учитываемые в распределенном реестре, также являются традиционными - право собственности, исключительное право на объекты интеллектуальной деятельности человека, обязательственное право.
В тех случаях, когда токен может быть квалифицирован как самостоятельный объект права (цифровая валюта, виртуальные ценные бумаги), он становится предметом различных правоотношений, как абсолютных, так и относительных.
Абсолютное право, объектом которого являются цифровые активы (цифровая валюта и виртуальные ценные бумаги), не относится ни к исключительным правам, ни к праву собственности, хотя и является его аналогом, что косвенно подтвердила британская доктрина. Sir Geoffrey Vos и другие исследователи <29> из Великобритании писали о том, что цифровые активы (или криптоактивы) следовало бы признать объектом права собственности. Однако континентальная концепция права собственности не дает возможности сделать такой вывод. Объектом права собственности, согласно такой концепции, может быть только вещь. Наверное, поэтому А.В. Саженов, вынужден был сделать вывод, что криптовалюты являются вещами <30>. Представляется, что криптовалюты вряд ли можно признать вещью, учитывая, что под вещью следует понимать материальные физически осязаемые материальные объекты, т.е. res corporales. Термин "res incorporales", разумеется, применим к криптовалютам, но это не более чем de parler <31>. Он относится к тем нематериальным объектам, к которым применяется правовой режим, близкий к правовому режиму вещей, в том числе близкий (но не тождественный!) праву собственности.
--------------------------------
<29> См., например: Legal statement on cryptoassets and smart contracts UK Jurisdiction Taskforce. The LawTech Delivery Panel. UK Jurisdiction Taskforce. 2019. P. 7.
<30> Саженов А.В. Указ. соч. С. 114, 115, 120.
<31> Фигура речи - фран. яз.

Объектом рассматриваемого абсолютного права допустимо также считать и другие цифровые активы, которые существуют только в киберпространстве, если они не могут быть объектами исключительного права. Например, к таким цифровым активам можно отнести картины, созданные искусственным интеллектом.
Иными словами, речь идет об абсолютном праве на цифровые активы, для которого в доктрине континентального права не существует названия.
Поэтому абсолютное право на цифровые активы должно быть определено как новое абсолютное право. В Российской Федерации название указанного абсолютного права может быть получено непосредственно из Гражданского кодекса РФ путем толкования ст. 141.1 ГК РФ.
Статья 141.1 ГК РФ подразумевает под цифровыми правами обязательственные и иные права. Незамкнутый перечень цифровых прав позволяет истолковать термин "иные права" как любые права на цифровые активы, включая абсолютные права.
Следовательно, согласно российскому законодательству, цифровые права могут быть как обязательственными, так и абсолютными.
Выше было показано, что токены на цифровые активы могут представлять в распределенном реестре самое разнообразное имущество, которое осталось в реальном мире и которое может быть объектом двух видов абсолютных прав - права собственности или исключительного права. Токены на это имущество удостоверяют, соответственно, право собственности или исключительные права. Очевидно, что ни право собственности, ни исключительное право на результаты интеллектуальной деятельности человека, которые удостоверены с использованием цифровых технологий, нельзя считать "абсолютными цифровыми правами".
В качестве абсолютных цифровых прав предлагается понимать такие абсолютные права, объектом которых является цифровое имущество, которое существует только в киберпространстве, если оно не может быть объектом права ни собственности, ни исключительного права.
На основании изложенного предлагаем внести следующие изменения в Гражданский кодекс РФ, которые позволят разграничить объекты гражданского права и объекты этих прав.
Статью 141.1 ГК РФ предлагается изложить в следующей редакции:
"Статья 141.1. Цифровые права
1. Цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе абсолютные и относительные права на цифровое имущество, содержание и условия осуществления которых определяются законом и правилами информационной системы (протоколом), отвечающей установленным законом признакам.
Осуществление, распоряжение, в том числе передача, залог, обременение цифрового права другими способами или ограничение распоряжения цифровым правом возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу.
2. Абсолютным цифровым правом признается субъективное гражданское право на цифровое имущество, в соответствии с которым правообладатель может осуществлять в отношении этого цифрового имущества правомочия владения, пользования и распоряжения наиболее абсолютным образом.
4. Относительные цифровые права возникают из гражданско-правовых договоров".
Дополнить главу 6 статьей 141.2 следующего содержания:
"Статья 141.2. Цифровое имущество (цифровые активы)
1. Цифровым имуществом (цифровыми активами) могут признаваться не имеющие вещественной формы объекты гражданского оборота, которые представляют собой цифровой код, зафиксированный на электронном носителе длительного пользования, распоряжение которым возможно только в информационной системе.
Цифровое имущество (цифровые активы) могут быть объектами абсолютных и относительных цифровых прав.
2. Видами цифрового имущества могут быть цифровые знаки (токены), цифровые валюты, иное цифровое имущество.
3. При удостоверении прав на цифровое имущество в системе распределенного реестра правообладателем цифрового права может быть лицо, отвечающее одновременно двум требованиям:
в кошельке или на счете указанного лица учитывается цифровой знак (токен) на это цифровое имущество,
это лицо располагает секретным (закрытым) ключом (паролем) к такому кошельку или счету.
В случаях и по основаниям, которые предусмотрены законом, правообладателем цифрового имущества может признаваться иное лицо".

Литература

1. Василевская Л.Ю. Токен как новый объект гражданских прав: проблемы юридической квалификации цифрового права / Л.Ю. Василевская // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 5. С. 111 - 119.
2. Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Т. 1. Часть общая / Ю.С. Гамбаров. Санкт-Петербург: Тип. М.М. Стасюлевича, 1911. 766 с.
3. Генкин А. Блокчейн. Как это работает и что ждет нас завтра / А. Генкин, А. Михеев. Москва: Альпина паблишер, 2018. 281 с.
4. Гузнов А. Цифровые активы в системе объектов гражданских прав / А. Гузнов, Л. Михеева, Л. Новоселова [и др.] // Закон. 2018. N 5. С. 16 - 30.
5. Кикоть В.А. Современные тенденции и противоречия о праве собственности в развитых капиталистических странах / В.А. Кикоть // Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права: Сборник научно-аналитических обзоров / Ответственный редактор С.Н. Братусь. Москва: Изд-во ИНИОН АН СССР, 1983. С. 5 - 75.
6. Новоселова Л.А. О правовом режиме объектов гражданских прав, выраженных в цифровых активах / Л.А. Новоселова, О.А. Полежаев // Закон. 2020. N 11. С. 165 - 172.
7. Новоселова Л.А. Цифровые знаки как объекты гражданских прав / Л.А. Новоселова, О.А. Полежаев // Предпринимательское право. 2019. N 4. С. 3 - 12.
8. Саженов А.В. Криптовалюты: дематериализация категории вещей в гражданском праве / А.В. Саженов // Закон. 2018. N 9. С. 106 - 121.
9. Янковский Р.М. Государство и криптовалюты: проблемы регулирования / Р.М. Янковский. Московский государственный университет, 2017. URL: http://msu.edu.ru/papers/yankovskiy/blockchain.pdf.
10. Geiregat S. Cryptocurrencies are (smart) contracts / S. Geiregat // Computer Law & Security Review. 2018. Vol. 34. Iss. 5. P. 1144 - 1149.
11. Legal statement on cryptoassets and smart contracts / L. Akka, D. Quest, M. Lavy, S. Goodman. UK Jurisdiction Taskforce. The LawTech Delivery Panel. UK Jurisdiction Taskforce. 2019. 64 p.
12. O'Rorke W. Blockchain, cryptoactifs, ICO: panorama des enjeux juridiques (S1 2018). Une etude realisee par Blockchain Partner / W. O'Rorke. Blockchain Partner, 2019. 14 p.
13. Sarnakov I. Digital financial assets: segments and prospects of legal regulation in the BRICS countries / I. Sarnakov // BRICS law Journal. 2019. Vol. 6. Iss. 4. P. 95 - 113.

10.01.2022

Внесенным в Госдуму Правительством законопроектом предлагается введение в КоАП РФ нового состава административного правонарушения по статье 14.6.1 "Непредставление предложения о цене на продукцию по государственному оборонному заказу и информации о затратах на ее производство".

подробнее
29.12.2021

Законопроект направлен на установление условий предоставления гражданства РФ лицам, которые проживают в России и способны стать полноценными членами российского общества. В частности, законопроектом предусмотрено сокращение числа требований более чем к 20 категориям лиц при приеме их в гражданство Российской Федерации и признании российскими гражданами. Также расширен перечень преступлений, совершение которых влечет за собой прекращение гражданства РФ.

подробнее
25.12.2021

Законопроектом предлагается запретить применение пиротехнических изделий на территориях населенных пунктов (за исключением специально отведенных мест), в зданиях, строениях и сооружениях, в лесах, на особо охраняемых природных территориях и иных, установленных законом, местах.

подробнее
21.12.2021

Закон направлен на реализацию положений Конституции о единой системе публичной власти, а также на совершенствование организации публичной власти в субъектах Российской Федерации. Новый закон, в частности, запрещает главам регионов именоваться президентами, при этом разрешая им избираться более чем на два срока подряд.

подробнее
17.12.2021

Законопроект предусматривает введение уголовной ответственности за нарушение ПДД лицом, ранее подвергнутым административному наказанию и лишенным права управления транспортными средствами.

подробнее
13.12.2021

Проект закона ориентирован на установление особенностей регулирования отношений, которые связаны с выбросами и поглощением парниковых газов на территории Сахалинской области. Законопроектом также предусмотрена возможность включения в данный эксперимент иных субъектов РФ, методом внесения изменений в этот закон.

подробнее

Информация. Знания. Результат
↑