По любым вопросам: admjuridcons@gmail.com

Все статьи > Парадоксы равенства религиозных объединений (Митько А.Е.)

Парадоксы равенства религиозных объединений (Митько А.Е.)

Дата размещения статьи: 12.12.2021

Парадоксы равенства религиозных объединений (Митько А.Е.)

Конституцию Российской Федерации создавали в эпоху правового оптимизма. Ее творцы стремились максимально полно отразить в ней самые передовые, по их убеждению, конституционные принципы. Не вызывает сомнения, что Конституция Российской Федерации 1993 г. - это памятник правовой мысли. Вместе с тем между идеями, заложенными в Конституции, и правосознанием российского общества того периода пролегала огромная пропасть, поэтому Конституция в большей степени отразила идеальные представления о праве, нежели реалии российского общества и его самосознание.
Конституционное право развивается в соответствии с политической волей государства и творческой интуицией правоведов и опережает более консервативное общественное правосознание, которое исторично по своей природе и обладает особым хронотопом. Истоки правосознания российского общества коренятся в советском периоде его истории. В этом отношении обыденное правосознание представляет собой определенный инерционный тренд, направленный на сохранение архаических представлений о должном и сущем. Эти представления вступают в сложные, подчас конфликтные отношения с конституционными принципами, которые оцениваются на предмет соответствия идеологически окрашенным идеям справедливости и другим концептам долженствования. Конфликт интерпретаций правовых норм развивается в пространстве юридической неопределенности <1>, которая, в свою очередь, открывает широкие возможности для произвола правопонимания и правоприменения.
--------------------------------
<1> См.: Власенко Н.А. Проблемы правовой неопределенности: курс лекций. М., 2019.

Рассмотрим в этой связи конституционные принципы, относящиеся к сфере религии. Конституция Российской Федерации устанавливает ряд основополагающих и безусловных принципов, которые определяют правовое регулирование данной сферы. Таковыми являются принципы светскости, отделения и равенства <2>.
--------------------------------
<2> См.: Шахов М.О. Нужно ли России именовать себя в Конституции "светским государством"? // Богослов.ru. 2015. 20 апр. URL: https://bogoslov.ru/article/4520652 (дата обращения: 10.05.2021).

Правосознание российского общества базируется на советских представлениях о религии. На протяжении всего советского периода истории религию подвергали различным видам дискриминации вследствие несоответствия коммунистической идеологии и целеполаганию. Это нашло отражение в советском законодательстве о религии. Статья 52 Конституции СССР гласит: "Гражданам СССР гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается. Церковь в СССР отделена от государства и школа - от церкви" <3>.
--------------------------------
<3> Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (принята на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 г.) // Сайт Конституции Российской Федерации. URL: https://constitution.garant.ru/history/ussr-rsfsr/1977/red_1977/5478732 (дата обращения: 10.05.2021).

Здесь свобода совести рассматривается в рамках советского юридического позитивизма. Фундаментальные права человека не являются здесь частью естественного права, а предоставляются государством в форме принятия законодательных актов. В рамках коммунистической идеологии свобода совести имеет определенное содержание. Полная реализация этого права в соответствии с марксистско-ленинской философией заключается в окончательном выборе в пользу атеистического мировоззрения по мере построения коммунизма <4>. В обществе развитого социализма определенная часть населения сохраняет приверженность религиозным верованиям, поэтому религия может быть допущена до ее окончательно исчезновения. Но целеполагание государства очевидно состоит в торжестве атеизма, поэтому свобода совести для верующих и неверующих признается в различной мере. Иначе говоря, верующие и неверующие не равны перед законом.
--------------------------------
<4> См.: Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986.

В сфере внутренних убеждений сохраняется видимое равенство. Граждане могут "исповедовать любую религию или не исповедовать никакой" <5>. Однако в отношении распространения своих убеждений верующие и неверующие находятся в принципиально неравном положении. Гарантируется право "отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду" <6>. Здесь любая религиозная деятельность сводится исключительно к отправлению религиозных культов. Никакое активное распространение религиозных убеждений не предусматривается. То есть, исходя из анализа данной конституционной нормы, можно утверждать, что государство не предоставляет (не гарантирует) этого права советским гражданам. Формально Конституция СССР не запрещала такую деятельность, в отличие от присутствия религии в образовании, однако подобного рода запреты возникают в нормативных актах различного уровня. Атеистов, напротив, наделяют не только правом иметь свои убеждения, но и вести атеистическую пропаганду, т.е. активно их распространять.
--------------------------------
<5> Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (принята на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 г.).
<6> Там же.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. В советском законодательстве индивидуальная и коллективная формы реализации права на свободу совести сводятся лишь к одному-единственному допустимому виду деятельности - отправлению религиозных культов. Все остальные виды деятельности Конституция СССР не только не гарантирует, но их не признают законодательно допустимыми религиозными практиками. Следовательно, в соответствии с советским законодательством миссионерская деятельность отрицается и криминализируется.
Это привело к трем значимым последствиям. Во-первых, в Конституции Российской Федерации появилась комбинация принципов светскости и отделения, которая крайне редко встречается в мире. Данная комбинация задает жесткие рамки для развития законодательства о свободе совести и религиозных объединениях и для осуществления государственной политики в данной сфере. Вместе с принципом равенства эта модель практически исключает принятие законов и политических решений, которые в полной мере учитывали бы реалии религиозной жизни российского общества.
Во-вторых, провозглашая принципы светскости, отделения и равенства, Конституция не раскрывает их содержания. Это относится и к самому понятию религии. Непонятно реальное содержание таких понятий, как "свобода совести" и "свобода вероисповедания". Таким образом, эти ключевые понятия Конституции изначально являются юридически неопределенными. В данной ситуации происходит подмена юридически неопределенного содержания неопределенным содержанием другого рода. Фактически каждый интерпретатор может усматривать в конституционных понятиях любое близкое и понятное ему содержание. Сосуществование в общественном сознании разнообразных, противоречивых и порой противоположных представлений о религии ведет к крайнему возрастанию степени неопределенности данных конституционных норм. Вследствие этого юридическая неопределенность переходит в законодательство о свободе совести и религиозных объединениях и становится его отличительной чертой.
В-третьих, в законодательство закладывается неадекватная российской действительности модель регулирования коллективной реализации права на свободу вероисповедания. Предполагается, что религиозные объединения создают граждане на пустом месте. Многовековое существование традиционных религий как институций, предшествующих волеизъявлению граждан, игнорируется. Таким образом, получается, что правовой статус одних религиозных объединений отражает их историческую и вероучительную специфику, а других не отражает.
Неопределенность интерпретации конституционных норм можно охарактеризовать в рамках описания крайних позиций. Принцип светскости государства можно понимать, во-первых, как его нейтральность по отношению к религии, а во-вторых, как подчеркнутую нерелигиозность <7>. Данная позиция в базовой форме совпадает с атеистической, что противоречит конституционному запрету обязательной идеологии. При подобной интерпретации и сохраняется советское понимание отношения государства к религии как к чуждому и враждебному явлению. Это, в свою очередь, порождает представление о религии как о потенциально криминогенной сфере общественной жизни, которая нуждается в специальных превентивных ограничениях. Таким образом, вся совокупность феноменов религиозной жизни воспринимается подобным правосознанием как имеющая право на законное существование лишь в силу ее разрешенности государством. Возможность полноценной религиозной деятельности предоставляется государством, а не следует непосредственно из естественного права и провозглашенных конституционных принципов свободы совести и свободы вероисповедания.
--------------------------------
<7> См.: Понкин И.В. Светскость: конституционно-правовое исследование // Институт государственно-конфессиональных отношений и права. М., 2002.

На протяжении долгого времени действия Конституции РФ 1993 г. сторонники атеистического понимания отношения государства к религии имели основания считать свою позицию верной. Действительно, исторически наследуя Конституцию СССР, российская Конституция не содержала в себе ничего, что бы указывало на разрыв с атеистическим прошлым. Ситуация изменилась после принятия поправок 2021 г., в которых упоминается Бог <8>. Вера в Бога упоминается наряду с идеалами, переданными предками. Таким образом, веру в Бога, наряду с идеалами, теперь можно рассматривать в качестве аксиологической основы конституционного строя Российской Федерации. В этих условиях трудно говорить о безрелигиозности как базовой характеристике того государственного устройства, которое вытекает из Конституции Российской Федерации.
--------------------------------
<8> Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) (с поправками от 30 декабря 2008 г., 5 февраля, 21 июля 2014 г., 14 марта 2020 г.), ст. 67.1.2 // Сайт Конституции Российской Федерации. URL: https://constitution.garant.ru/rf/chapter/aae119c5fa225c0d54e7c866f74a3548 (дата обращения: 10.05.2021).

Вместе с тем упоминание Бога в тексте Конституции Российской Федерации не снимает проблему юридической неопределенности терминов, выражающих отношение к религии. У россиян были разные предки, которые передали своим потомкам разную веру в Бога. Поэтому, строго говоря, само это понятие также несет в себе черты неопределенности.
Принцип отделения сегодня воспринимается с двух крайних позиций. Согласно первой изначальное значение данного принципа состоит в институциональной независимости религиозных объединений от государства, в их внутренней независимости и свободе. Однако вторая позиция, по сути дела, воспроизводит то понимание, которое было заложено в советском Декрете об отделении церкви от государства, а школы от церкви <9>. В результате принятия этого Декрета Русскую православную церковь отделили от системы государственного управления, однако она не обрела свободы. Напротив, Русская православная церковь и другие религиозные институции подвергли дискриминации и преследованиям. Их существование в СССР определялось степенью терпимости государства по отношению к религии, а присутствие в общественной жизни последовательно исключалось. Обретение религиозной свободы на рубеже 80 - 90-х гг. XX в. происходило на фоне сохранения инерционных трендов общественного правосознания. Во-первых, представление об отделении не только от государства, но и от общества оставалось наследием атеистической эпохи. Во-вторых, формировалось новое представление об отделении, мотивированное ориентацией на секулярные модели западных стран.
--------------------------------
<9> Декрет Совета Народных Комиссаров "Об отделении церкви от государства и школы от церкви" // Сайт Конституции Российской Федерации. URL: https://constitution.garant.ru/history/act1600-1918/5325 (дата обращения: 10.05.2021).

Конституционный принцип равенства также понимается с двух крайних позиций. С одной стороны, этот принцип означает равенство граждан перед законом, независимо от их отношения к религии, и единый для всех религиозных объединений объем правоспособности. С другой - юридическое содержание понятия равенства замещается фактическим. Из этого проистекают следующие последствия. В недрах подобного правосознания возникает идея необходимости обеспечить в рамках государственной политики именно фактическое, а не юридическое равенство. Последовательная реализация такой политики фактического уравнения создала бы преференции для более малочисленных религиозных объединений по отношению к более многочисленным. Поскольку различные религиозные объединения изначально неравны, по крайней мере количественно, идея фактического равенства открывает парадоксальную перспективу. Идеал фактического равенства предполагает уравнение религиозных объединений в реальной жизни. А тут уже недалеко до количественного уравнивания. Чтобы стать равными, малочисленные религиозные объединения должны "вырасти", например, за счет масштабной миссионерской деятельности, а более многочисленные - "уменьшиться" за счет, к примеру, пассивного отношения к миссионерской деятельности малочисленных религиозных объединений. Именно такая позиция ощутимо прослеживалась в общественных дискуссиях 1990 - 2000 гг. Грубый прозелитизм новых религиозных движений воспринимался как законная реализация конституционных принципов свободы совести и свободы вероисповедания. Противодействие со стороны Русской православной церкви - как попытка воспрепятствовать свободе религиозной жизни. При этом совершенно не учитывалось то обстоятельство, что именно традиционные религии нашей страны, которые пережили масштабные гонения в советский период, оказались в неравном положении.
Наибольшей степенью юридической неопределенности характеризуется употребляемое в Конституции Российской Федерации понятие религии. Конституция исходит из самоочевидности этого понятия, что не соответствует действительности. В обществе сосуществуют различные подходы к пониманию религии. Эти подходы можно противопоставить двояко. С одной стороны, противопоставляются научные и обыденные представления, с другой стороны, позитивно и негативно оценочные. Мы уже указывали на негативный фон в отношении к религии, унаследованный от советского прошлого. Скорее всего, творцы Конституции подразумевали некое условное научное определение религии, которое можно рассматривать в качестве дефиниции религии как правового понятия.
Однако именно здесь возникают две основные проблемы интерпретации этого конституционного понятия. Во-первых, российское религиоведение исторически сформировалось в недрах научного атеизма. Определение религии в рамках исторически преемственных по отношению к научному атеизму подходов неизбежно исходит из негативных, идеологически обусловленных конструкций. Как минимум, такое определение является методологически некорректным. В сильном варианте можно говорить о юридически недопустимом внесении идеологии в Конституцию посредством применения внешней неюридической дефиниции.
Во-вторых, независимо от характера оценки идеологической подоплеки такого понимания религии, в нем содержится высокая степень юридической неопределенности. Попытки определить "религию вообще" методологически дефективные. В реальной жизни существует не "религия вообще", а многообразие религий, каждая из которых имеет свои уникальные особенности. Религиоведческое определение религии строится на предположении, что в данном понятии заключены все значимые признаки явления. То есть такое понятие религии универсальное и равнозначное для каждой конкретной религиозной традиции. Исходя из этой интерпретации понятия религии как юридического термина, возможно и необходимо принять законы, которые будут содержать универсальные и равнозначные регулятивные нормы. Возможность такого рода законотворческой деятельности определяется универсальностью понятия религии, а необходимость - принципом равенства религиозных объединений.
Иначе говоря, законодатель может и должен создавать нормы права, которые будут единообразно и в равной степени регулировать деятельность всех без исключения религиозных объединений. Действуя так, законодатель исходит из того, что, поскольку каждая религиозная традиция полностью включена в объем и содержание понятия религии, единообразное нормативное регулирование их деятельности создает равные условия, а это обеспечивает соблюдение конституционного принципа равенства.
Теоретически такая модель выглядит безупречно, однако на практике складывается парадоксальная ситуация. В каждой конкретной религиозной традиции базовые признаки религии выражены в разной степени. Это касается как вероучения и культа, так и внутреннего устройства. Например, в отличие от православия в протестантизме отсутствует особый институт священнослужителей, противопоставленный мирянам. То же можно говорить по отношению к иудеям и мусульманам. Поэтому при наличии дополнительного регулирования статуса священнослужителей разные религиозные объединения оказываются в различных условиях, что нарушает принцип равенства. Совершение хаджа имеет большее значение для исламского вероучения, нежели паломничество по святым местам для православного. Нормативно-правовое регулирование паломничества как отдельной сферы деятельности ставит православных и мусульман в разные условия по отношению к исполнению их вероучительных предписаний.
Можно привести множество подобных примеров, но в формате данного исследования приведем еще два. В процессе принятия закона о волонтерах изначально предполагалось ограничить распространение льгот на деятельность священнослужителей при "совершении религиозных обрядов и церемоний". В конечном итоге данную норму не приняли, однако нетрудно представить, что в случае ее принятия представители разных религиозных объединений могли оказаться в неравных условиях. Православный священнослужитель-волонтер, напутствуя умирающих в хосписе, будет совершать таинства Покаяния, Евхаристии и Елеосвящения, т.е. исповедовать, причащать и соборовать, что является "религиозными церемониями". В большинстве протестантских деноминаций понятие таинства отсутствует, а культовые практики не обладают ярко выраженными внешними признаками. Напутствующий умирающего в хосписе пастор будет, скорее всего, просто читать Библию и утешать во время личной беседы. Эту деятельность вряд ли можно квалифицировать как совершение религиозного обряда и церемонии. Представители протестантизма вполне могут прямо отрицать наличие обрядовой составляющей в действиях пастора. В этом случае волонтерские льготы распространятся на протестантского пастора и не распространятся на православного священнослужителя. При этом они будут совершать действия, которые соответствуют вероучительным предписаниям их религиозной традиции.
Другой пример характеризует неравенство разных религий по отношению к конституционным принципам. Принцип отделения представлен в Конституции Российской Федерации как религиозно нейтральный. Это верно теоретически, однако на практике православные и баптисты оказываются в неравном положении. Парадокс данной ситуации заключается в неравенстве представителей различных религий в аспекте субъективного восприятия конституционных норм. Для православных христиан принцип отделения - внешняя по отношению к их вероисповеданию правовая норма. Отношение православных христиан к ней основывается на гражданской идентичности, предполагающей лояльность к государству и уважение к закону. Однако следование православному вероучению предполагает предпочтительное отношение к другим государственно-правовым моделям, основанным на византийском принципе симфонии духовной и светской власти, поэтому для православных христиан уважение конституционного принципа отделения не совпадает с реализацией права на свободу вероисповедания.
Всемирный баптистский конгресс 1905 г. сформулировал отличительные признаки конфессионального вероучения. В качестве одного из них был провозглашен принцип отделения религиозных объединений от государства и абсолютной недопустимости его вмешательства в религиозную деятельность, поэтому для баптистов и экклезиологически близких к ним евангельских христиан и пятидесятников принцип отделения не только правовая, но и вероучительная норма. Таким образом, в отличие от православных христиан, представители вышеперечисленных протестантских деноминаций следуют принципу отделения, основываясь не только на гражданской идентичности, но и на собственном вероучении. Исполняя свой гражданский долг уважения Конституции, представители данных религиозных объединений одновременно реализуют собственное право на свободу вероисповедания. Поскольку конституционный принцип отделения совпадает с баптистским вероучением и не совпадает с православным, представители этих религиозных объединений оказываются в неравном положении по отношению к закону.
Фактически мы имеем дело с ситуацией, при которой гражданско-правовая форма существования религиозных объединений оказалась основанной на протестантской конгрегационалистской экклезиологии. Предусмотренный в законодательстве статус религиозных объединений идеально подходит для баптистов, евангельских христиан и пятидесятников. Вместе с тем данный статус демонстрирует неполное соответствие историческим формам институционализации православия. Необходимость соответствовать данному статусу ставит православные религиозные объединения в ситуацию необходимости построения двойной организационно-управленческой модели, которая совмещала бы юридические и канонические принципы. Это усложняет повседневную деятельность, так как требует в соответствии с уважаемыми государством внутренними установлениями вести дополнительную документацию. Таким образом, православные и баптисты реализуют свое право на свободу вероисповедания с различной трудоемкостью. Поскольку эта ситуация прямо связана с особенностями российского законодательства о свободе совести, налицо неравное положение различных религиозных объединений в отношении следования правовым нормам.
Здесь мы сталкиваемся с удивительным парадоксом российского законодательства о свободе совести и религиозных объединениях. Последовательная реализация конституционного принципа равенства в нормах федерального и регионального законодательства ведет к возникновению ситуаций фактического неравенства религиозных объединений и их участников перед законом. Это положение дел можно назвать парадоксом равенства.
Причины данного явления, несомненно, требуют отдельного фундаментального исследования. В контексте цели и задач данной статьи уместно ограничиться гипотетическими утверждениями. Во-первых, комбинация конституционных принципов светскости, отделения и равенства создает жесткую конструкцию, которая накладывает существенные ограничения на саму возможность законотворчества в данной сфере правового регулирования.
Во-вторых, отсутствие научных конвенций относительно дефиниций данных юридических понятий и широкое многообразие подходов к их пониманию в общественном сознании порождает возможность вольной интерпретации важнейших принципов конституционного права. Это создает уникальную ситуацию, в рамках которой ключевые термины законодательства о свободе совести и религиозных объединениях становятся юридически неопределенными.
В-третьих, интерпретируются данные категории и основанные на них правовые нормы в рамках правосознания, исторически преемственного по отношению к советскому прошлому. Несмотря на принципиальные изменения законодательства о свободе совести и религиозных объединениях, само правосознание и основанное на нем правопонимание остаются консервативными и сохраняют негативную установку по отношению к религии в целом. Религиозная вера общественных отношений воспринимается лишь как допустимая, по необходимости терпимая и функционирующая в разрешительном режиме. Это правопонимание вполне соответствует той модели юридического позитивизма, которая нашла выражение в так называемом советском легизме.
В-четвертых, именно сфера миссионерской деятельности наиболее проблемно укладывается в вышеописанное правопонимание. Религиозная деятельность воспринимается прежде всего в пассивной форме исповедания веры и отправления культа. Активные формы реализации права на свободу вероисповедания, которые состоят в распространении вероучения и приобретении последователей, по-прежнему зачастую воспринимаются как потенциально криминогенные.
В-пятых, по отношению к деятельности религиозных объединений принцип равенства воспринимается иначе, нежели в других случаях. Статья 19 Конституции Российской Федерации гласит: "Все равны перед законом и судом. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств" <10>. Казалось бы, эта конституционная норма не оставляет возможности принять законодательные акты, устанавливающие особые привилегии или ограничения для отдельных категорий граждан, на основании перечисленных критериев. Однако на практике мы видим другое. Равные в соответствии с Конституцией мужчины и женщины имеют разный объем обязанностей по защите Отечества. Очевидно, что установление для мужчин обязанности нести срочную службу по призыву законодатель не воспринимает как нарушение принципа равенства независимо от пола. Установление особых привилегий для представителей коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока также не рассматривается в качестве нарушения принципа равенства независимо от национальности <11>. Вместе с тем в сфере реализации конституционного права на свободу вероисповедания равенство понимается иначе.
--------------------------------
<10> Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.; с поправками от 30 декабря 2008 г., 5 февраля, 21 июля 2014 г., 14 марта 2020 г.), ст. 67.1.2 // Сайт Конституции Российской Федерации. URL: https://constitution.garant.ru/rf/chapter/95ef042b11da42ac166eeedeb998f688/ (дата обращения: 10.05.2021).
<11> Федеральный закон от 20.07.2000 N 104-ФЗ "Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс". URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_27908/ (дата обращения: 10.05.2021).

Если бы государство в отношении соблюдения равенства мужчин и женщин или представителей коренных и некоренных народов применяло те же подходы, что и в отношении религиозных объединений, принимаемые законы несли бы в себе значительные ограничения для развития каждого конкретного человека и гражданина. Общество, построенное по таким законам, представляло бы собой некую социальную утопию, недовоплощенную даже строителями коммунизма. Однако в отношении религии применяется именно такой подход, что позволяет ставить вопрос о его исторических корнях. Фактически в обыденном правосознании зафиксировано советское представление о социальном равенстве как равенстве в дискриминации. Пространство бытования этого обыденного правосознания - сфера реализации конституционных прав на свободу совести и вероисповедания. В советском обществе социальное равенство обеспечивалось жестким регулированием всех сторон человеческой жизни. Аналогично деятельность религиозных объединений регулируется особенно тщательно, и степень такого регулирования демонстрирует тенденцию к возрастанию.
Таким образом, российское законодательство о свободе совести и религиозных объединениях эволюционно связано с существовавшими в СССР способами регулирования данной сферы. Правосознание законодателей и правоприменителей также отражает преемственность по отношению к советским установкам. Конституция Российской Федерации содержит принципы, комбинация которых создает значительные трудности в процессе законотворчества. Юридическая неопределенность относящихся к религии ключевых концептов конституционного права ведет к формированию высокой степени неопределенности федерального законодательства о свободе совести и религиозных объединениях и его дефективности.
Парадокс равенства религиозных объединений заключается в следующей модели нормативно-правового регулирования. Последовательная реализация конституционного принципа равенства религиозных объединений выражается в принятии единообразных норм, относящихся ко всем религиозным объединениям. При этом в силу наличия высокой степени юридической неопределенности юридическое понимание равенства подменяется фактическим. Это понимание не учитывает различий разных религиозных объединений. Единообразие законодательных норм, призванное обеспечить юридическое равенство религиозных объединений, ставит их в заведомо неравное отношение. Формируемое правоприменением данных норм фактическое неравенство религиозных объединений порождает их неравенство перед законом, а это прямое нарушение принципов, заложенных в Конституции Российской Федерации.

References

  1. Ponkin I.V. Secularism: constitutional and legal research [Svetskost': konstitucionno-pravovoe issledovanie]. M., 2002. 308 p.
  2. Shakhov M.O. Does Russia need to call itself a "secular state" in the Constitution? [Nuzhno li Rossii imenovat' sebya v Konstitucii "svetskim gosudarstvom"?] // Access mode: https://bogoslov.ru/article/4520652 (date of request: 18.06.2021).
  3. Vlasenko N.A. Problems of legal uncertainty: A course of lectures [Problemy pravovoj neopredelennosti: kurs lekcij]. M., 2019. 176 p.
10.01.2022

Внесенным в Госдуму Правительством законопроектом предлагается введение в КоАП РФ нового состава административного правонарушения по статье 14.6.1 "Непредставление предложения о цене на продукцию по государственному оборонному заказу и информации о затратах на ее производство".

подробнее
29.12.2021

Законопроект направлен на установление условий предоставления гражданства РФ лицам, которые проживают в России и способны стать полноценными членами российского общества. В частности, законопроектом предусмотрено сокращение числа требований более чем к 20 категориям лиц при приеме их в гражданство Российской Федерации и признании российскими гражданами. Также расширен перечень преступлений, совершение которых влечет за собой прекращение гражданства РФ.

подробнее
25.12.2021

Законопроектом предлагается запретить применение пиротехнических изделий на территориях населенных пунктов (за исключением специально отведенных мест), в зданиях, строениях и сооружениях, в лесах, на особо охраняемых природных территориях и иных, установленных законом, местах.

подробнее
21.12.2021

Закон направлен на реализацию положений Конституции о единой системе публичной власти, а также на совершенствование организации публичной власти в субъектах Российской Федерации. Новый закон, в частности, запрещает главам регионов именоваться президентами, при этом разрешая им избираться более чем на два срока подряд.

подробнее
17.12.2021

Законопроект предусматривает введение уголовной ответственности за нарушение ПДД лицом, ранее подвергнутым административному наказанию и лишенным права управления транспортными средствами.

подробнее
13.12.2021

Проект закона ориентирован на установление особенностей регулирования отношений, которые связаны с выбросами и поглощением парниковых газов на территории Сахалинской области. Законопроектом также предусмотрена возможность включения в данный эксперимент иных субъектов РФ, методом внесения изменений в этот закон.

подробнее

Информация. Знания. Результат
↑