По любым вопросам: admjuridcons@gmail.com

Все статьи > Проблемы исторического прошлого в азиатском треугольнике Китай - Япония - Республика Корея (Козылов И.С., Гусевская Н.Ю.)

Проблемы исторического прошлого в азиатском треугольнике Китай - Япония - Республика Корея (Козылов И.С., Гусевская Н.Ю.)

Дата размещения статьи: 11.12.2021

Проблемы исторического прошлого в азиатском треугольнике Китай - Япония - Республика Корея (Козылов И.С., Гусевская Н.Ю.)

В современной политике все большее значение приобретают нематериальные факторы межгосударственного взаимодействия, среди которых особое место занимает историко-политическое пространство. Все чаще во внутри- и внешнеполитической повестке многих государств прослеживаются задачи преодоления закостенелых проблем, оставленных отягощенным в силу тех или иных причин историческим прошлым. В этой связи особый интерес представляет Северо-Восточная Азия, являющаяся одним из наиболее динамичных субрегионов Азиатско-Тихоокеанского региона, - именно здесь наблюдается непримиримая конфронтация между центрами силы в лице КНР, Республики Кореи (РК) и Японии. Взаимный политический и межнациональный диалог между странами значительно осложнен в силу наличия неразрешенных проблем исторического прошлого, возникших и приобретших хронический характер в первой половине XX в. В свою очередь, это накладывает серьезный негативный отпечаток на мирополитическую конъюнктуру, так как отсутствие здорового и неконфликтного взаимодействия крупнейших экономических и политических игроков региона и мира по ряду насущных задач, стоящих перед современным глобальным сообществом, создает определенную угрозу международной и региональной безопасности АТР, отражаясь на других субрегионах Восточной Азии.
Осмысление происходящих социально-политических процессов и доминирующих исторических нарративов в регионе Северо-Восточной Азии (СВА) представляется целесообразным с позиций конструктивистского подхода, в рамках которого особое значение придается политике памяти. Основоположником memory studies является французский социолог М. Хальбвакс, введший в науку концепт коллективной памяти как социально детерминированного феномена, где прошлое является лишь в качестве реконструкции, чьи правила заданы сегодняшними реалиями <1>.
--------------------------------
<1> Сафронова Ю.А. Третья волна memory studies: двадцать три года против шерсти // Политическая наука. 2018. N 3. С. 19.

Отечественный исследователь К.С. Романова называет историческую память сфокусированным сознанием, отражающим актуальность и значимость информации о прошлом в тесной связи с настоящим и будущим. Она утверждает, что история написанная служит реализации идеологических задач, являясь отражением тех или иных интересов текущей власти для конкретного настоящего времени <2>.
--------------------------------
<2> Романова К.С. Дискурсы исторической памяти // Дискурс-Пи. 2016. N 3-4. С. 32.

Таким образом, современный историк не является монополистом на интерпретацию прошлого, вместе с ним в этом поле работают политики, журналисты, юристы и т.д., что превращает любую историю в "историю во второй степени", т.е. "историю переосмысления всех состоявшихся репрезентаций исследуемого явления" <3>.
--------------------------------
<3> Чеканцева З.А. Коллективная память и история // Преподаватель XXI век. 2015. N 4-2. С. 232.

Те или иные исторические нарративы используются для достижения определенных политических задач - главным образом задания вектора конструирования идентичности нации. О.Ю. Малинова отмечает, что объектом политики является не прошлое, а социальные представления о прошлом. В то же время политика работает не столько с историей как определенной систематической реконструкцией прошлого, сколько с коллективной памятью - с социально разделяемым культурным знанием о прошлом, опирающимся на разные источники, а также отличающимся принципиальной неполнотой и избирательностью <4>.
--------------------------------
<4> Миллер А.И. Методологические вопросы изучения политики памяти: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А.И. Миллер, Д.В. Ефременко. М.-СПб.: Нестор-История, 2018. С. 32.

Таким образом, политика памяти является комплексным специфическим феноменом историко-политической реальности государства и общества, формирующим определенный дискурс исторического прошлого за счет воздействия на коллективную память нации и преследующим конструирование соответствующей этому дискурсу национальной идентичности в целях достижения внутри- и внешнеполитических задач. Анализ политики памяти того или иного государства в контексте конструктивистского подхода представляется необходимым для эффективного прогнозирования логики его поведения на международной арене.
Исторически в Северо-Восточной Азии сложилась сложная структура взаимоотношений между странами-цивилизациями, чьи национальные, культурные идентичности являются продуктом глубокого взаимопроникновения и обмена на протяжении многих веков. Данные процессы неминуемо сопровождались периодами как относительного добрососедства-сотрудничества, так и более продолжительными эпизодами конкуренции-вражды в силу фундаментальных различий в национальных интересах каждого из акторов, резко менявших свою окраску в зависимости от конкретной временной эпохи и текущего экономического и социально-политического положения.
Устойчивый взаимный антагонизм между игроками региона - Китаем, Кореей и Японией - возник в конце XIX в., когда Япония, осуществившая комплексную модернизацию в рамках периода Реставрации Мэйдзи, встала на путь создания колониальной империи в Азии посредством проведения агрессивного экспансионистского милитаристского курса, в первую очередь нацелившись на ближайших соседей в лице Китая и находившейся под его протекторатом Кореи. Колонизация корейского государства 1910 - 1945 годов (итог Китайско-Японской войны 1894 - 1895 годов), прагматичный военно-стратегический конфликт на китайской территории 1931 - 1945 годов стали базисом возникновения проблемы исторического прошлого в комплексе взаимоотношений трех акторов региона - это отмечается, в частности, А.А. Батаковой <5>.
--------------------------------
<5> Батакова А.А. Проблемы исторического прошлого в отношениях Японии с государствами Восточной Азии: конец XX - начало XXI вв.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2017. С. 15.

Поражение в войне и капитуляция 1945 г. оказались тяжелым ударом для японской идентичности регионального лидера - покровителя Азии, в течение нескольких десятилетий конструирующейся под влиянием экономических, военно-технических и идеологических достижений милитаристского режима и надежно закрепившейся в сознании японской нации. Однако Япония отказалась признавать утрату лидерства и перейти в статус проигравшего государства-изгоя, что произошло с ФРГ в первые годы после завершения войны, и решилась на повторное покорение азиатского региона, но теперь посредством реализации не военно-силовой, а экономической экспансии, чему во многом благоприятствовало заключение военного союза с США, взявшими на себя функцию обеспечения безопасности японского государства.
Послевоенные Китай и Корея, в свою очередь, столкнулись с множеством внутренних вызовов, на достаточно долгое время выбыв из полноценной региональной гонки за лидерство: в Китае начались поиск новой, стабильной формы государственности и последующее социалистическое строительство, в Корее - кровопролитная война между Севером и Югом, закончившаяся разделением исторически единого государства и образованием двух идеологически полярных новых. Однако если для китайской идентичности подобные трансформации не стали большим потрясением, так как традиционная сущность государства-лидера (Поднебесной), а также соответствующие интересы и цели оставались прежними - изменилась лишь идеологическая окраска, то для корейской нации утрата единства стала огромной травмой, что выступило в качестве определяющего фактора сковывания мирополитического влияния Корейского полуострова и потери формирующего влияния на регион Северо-Восточной Азии.
Важно, что после продолжительного периода японской агрессии в китайском и корейском сознании прочно закрепилась национальная обида, подкрепленная задетой гордостью азиатской цивилизации. Это во многом связано с внимательным отношением народов СВА к своему прошлому. Так, К.С. Санин отмечал традиционно высокий уровень самосознания Китая <6>. В.Э. Молодяков подчеркивал, что в Японии историческая память также является важным и комплексным элементом национального самосознания <7>. В случае же Республики Кореи Д.В. Стрельцов писал про сохранение глубинной исторической памяти в контексте корейско-японских отношений, что является одним из препятствий, осложняющих примирение двух стран <8>.
--------------------------------
<6> Санин К.А. Проблемы исторического прошлого в отношениях КНР с государствами Восточной Азии // Сравнительная политика. 2015. Т. 6. N 3. С. 48.
<7> Молодяков В.Э. Историческая память японцев // Ежегодник "Япония". 2008. N 37. С. 285.
<8> Стрельцов Д.В. "Дипломатия извинений" во внешней политике послевоенной Японии // Ежегодник "Япония". 2020. N 49. С. 51.

В то же время отмечается, что после войны в японском сознании закрепился виктимизирующий компонент - нация воспринимала себя жертвой как действий милитаристского режима, так и атомных бомбардировок со стороны США <9>. Очевидно, что это не могло не повлиять на усиление межнационального непонимания и антагонизма, впоследствии приведших к обострению накапливавшихся в течение полувека противоречий. Проблема исторического прошлого, таким образом, стала бомбой замедленного действия, впоследствии превратившись в ключевое препятствие для межнациональной коммуникации, конструктивного социально-политического регионального взаимодействия, образовав два центра силы - Япония с одной стороны, Китайская Народная Республика и Республика Корея с другой, - отстаивающих свой взгляд на неоднозначные события коллективного прошлого и прибегающих к их мифологизации и субъективной интерпретации как для оказания давления на политических конкурентов, так и для национальной консолидации.
--------------------------------
<9> Rose C. Interpreting History in Sino-Japanese Relations: A Case Study in Political Decision-Making. London and New York: Routledge, 1998. 253 p.

В целом можно выделить следующие аспекты проблемы исторического прошлого, присутствующие в политической повестке трехсторонних отношений: проблема извинений, проблема посещения официальными государственными лицами Японии синтоистского храма Ясукуни, проблема японских национальных учебников истории, а также проблема "женщин для утешения" (преимущественно в контексте японо-южнокорейских отношений).
Проблема извинений является главным камнем преткновения в отношениях между Китаем - Республикой Кореей и Японией. А.В. Волошина отмечает, что Пекин очень чувствителен к токийской интерпретации таких событий, как Нанкинская резня 1937 г., деятельность "Отряда 731", а также эпизод насильственной эксплуатации "женщин для утешения" и пр. <10>, что верно и для Южной Кореи. Начиная с 1980-х годов первые лица Японии неоднократно приносили извинения в адрес азиатских народов, в первую очередь КНР и РК. Тем не менее последние со временем начали выражать неудовлетворенность и требовать новых, более искренних и содержательных японских жестов примирения. Такое положение дел объясняется целым рядом причин, в частности, отсутствием преемственности дипломатии извинений в японском истеблишменте, использованием в подобных выступлениях неоднородной стилистики <11>, а также прогрессирующим стремлением двух игроков разыграть "историческую карту" в решении насущных проблем в рамках двусторонних отношений с Токио в свою пользу.
--------------------------------
<10> Волошина А.В. Китайско-японские отношения в XXI веке: проблемы и перспективы // Проблемы Дальнего Востока. 2015. N 3. С. 42.
<11> Стрельцов Д.В. Указ. соч. С. 29 - 61.

Э.В. Молодякова в своем исследовании подчеркивает, что "святилище Ясукуни как религиозное учреждение представляет собой часть исторической памяти народа, в том числе и солдат, которые были против войны, но шли в бой по приказу государства" <12>. Многими японцами здесь почитаются души умерших воинов, погибших за родину, в соответствии с синтоистскими традициями. Немаловажно, что японские лидеры, лоббирующие посещение храма, также являются сторонниками позиции по военной истории, представленной в мемориальном комплексе "Юсюкан" при Ясукуни, музейная экспозиция которого конструирует позитивное восприятие развязанной милитаристским режимом войны в Восточной Азии.
--------------------------------
<12> Молодякова Э.В. Многоаспектность проблемы святилища Ясукуни // Ежегодник "Япония". 2007. N 36. С. 59.

Проблема национальных учебников истории преимущественно носит японское измерение. Периодически между акторами вспыхивает ожесточенная полемика по вопросу интерпретации событий в японских школьных учебниках, касающихся эпизодов милитаристской экспансии. Отмечается, что Китаем и Южной Кореей критикуются "замалчивание в учебных текстах преступлений японской императорской армии, отрицание ответственности Японии за развязывание войны в Азии и на Тихом океане, содержащиеся в учебниках утверждения, будто бы война в Азии была направлена против западной колониальной системы и имела освободительный характер, а также включение в учебники положительной оценки колониальной политики Японии в странах Восточной Азии". Важно, что дискуссии относительно содержания учебных материалов идут и в самой Японии, став одним из инструментов противостояния внутренних политических сил <13>.
--------------------------------
<13> Стрельцов Д.В. Проблемы исторического прошлого в послевоенных отношениях Японии со странами Восточной Азии // Ежегодник "Япония". 2014. N 43. С. 19.

Проблема "женщин для утешения" оказывает серьезное влияние на отношения Токио с рядом азиатских стран, в первую очередь с Республикой Кореей. Она связана с признанием Японией юридической ответственности по отношению к женщинам, привлекавшимся к насильственной сексуальной эксплуатации на так называемых станциях утешения - в публичных домах, которые создавались специально для обслуживания японских войск в оккупированных регионах как до, так и после Второй мировой войны. Д.В. Стрельцов подчеркивает, что значительную часть от всего числа вовлеченных в функционирование станций утешения женщин (оценивается от 20 до 200 тыс.) составляли кореянки и филиппинки <14>. Масштаб физического и морального урона от подобных преступлений японских военнослужащих колоссален - начиная с 1990-х годов эта проблема регулярно выносится на повестку международных организаций и институтов, чья деятельность связана с защитой прав человека, в частности ООН <15>, для решения вопросов по выплате компенсаций остающимся в живых "женщинам для утешения".
--------------------------------
<14> Там же. С. 21.
<15> Батакова А.А. Указ. соч. С. 16.

Таким образом, проблема исторического прошлого носит многоаспектный, хронический характер. Исторические нарративы формируются в результате проведения азиатскими акторами индивидуальной политики памяти, апеллирующей к тем или иным событиям исторического прошлого для достижения внутри- и внешнеполитических задач. Они призваны, во-первых, консолидировать нацию вокруг позитивного или негативного восприятия коллективного прошлого, во-вторых, на основе национального отклика создать основу для осуществления ряда государственных мер в целях реинтерпретации исторических эпизодов, имеющих негативную ассоциацию в сознании как конкретной нации, так и тех, чья коллективная память разделяет эти эпизоды.
Конфронтационность политики памяти в рассматриваемых азиатских государствах объясняется в первую очередь значительным усилением экономической, военной и политической мощи Китая за первую четверть XX в., что прямо отразилось на его геополитических амбициях - стремлении играть ведущую роль не только в региональном, но и в мирополитическом аспекте. В то же время действия японского высшего руководства за последние десять лет демонстрируют, что, несмотря на затяжную стагнацию экономики, Япония не намерена отказываться от статуса лидера СВА и Азиатско-Тихоокеанского региона, а также одного из ключевых политических акторов на международной арене. В случае с Южной Кореей не все так однозначно: достигнув сравнимых с Японией экономических показателей, Сеул стремится к оспариванию амбиций Токио в том числе и с цивилизационной точки зрения, однако нельзя говорить о наличии у актора-нации сравнимых претензий на политическое лидерство в региональном и мирополитическом измерении. Таким образом, имеет смысл говорить о текущем противостоянии китайской идентичности "возрождающейся Поднебесной" и японской "покровителя Азии", манифестирующих в том числе в проводимых акторами-нациями политиках памяти.
Возвращение Либерально-демократической партии Японии во власть ознаменовало усиление ревизионистского курса в поле исторической памяти под эгидой премьер-министра С. Абэ. Как писал А.Н. Панов, он является одним из решительных приверженцев философии "правого консерватизма", предусматривающей скорейшее избавление от "комплекса поражения во Второй мировой войне" и "подведения черты под политикой военного времени" <16>.
--------------------------------
<16> Панов А.Н. Внешнеполитические приоритеты премьер-министра Японии Абэ Синдзо // Ежегодник "Япония". 2016. N 45. С. 9.

Стратегия политики памяти С. Абэ предусматривала постепенное изъятие из историко-политического нарратива проблемы "женщин для утешения". Кроме того, в выступлении по случаю 70-летия окончания Второй мировой войны в 2015 г. он в целом повторил основные "извинительные" элементы заявления, в то же время упомянув, что силовой курс Японии был обусловлен тем, что она "предприняла попытку выйти из дипломатического и экономического тупика", вызванного политикой западных стран <17>. Главным же лейтмотивом его выступления стал постулат об избавлении следующего поколения японцев от бремени извинений: "Нельзя обрекать наших детей, внуков и будущие поколения, что не имеют ничего общего с той войной, на дальнейшие извинения" <18>. В речи, сказанной на церемонии поминания жертв войны через 5 лет, в 2020 г., аспект сожаления и извинений был убран полностью, однако подчеркивалось количество жертв японского народа, понесенных в результате атомных бомбардировок, ковровых бомбардировок Токио и др. <19>

--------------------------------
<17> Shinzo A. Statement by Prime Minister Shinzo // Japan.kantei.go.jp. 2020. 14 August.
<18> Ibid.
<19> Shinzo A. Address by the Prime Minister at the Seventy-Fifth National Memorial Ceremony for the War Dead // Japan.kantei.go.jp. 2020. 15 August.

Таким образом, при премьер-министре С. Абэ наметилась отчетливая тенденция политики памяти Японии к комплексной ревизии существующего исторического нарратива как во внутри-, так и во внешнеполитической плоскости. Несмотря на преждевременный уход С. Абэ с поста главы государства в сентябре 2020 г. и избрание председателем Либерально-демократической партии Японии (ЛДП) и премьер-министром Суга Есихидэ, не представляется аргументированным говорить о каких-либо качественных изменениях государственного курса в поле исторической памяти. Так, еще перед приходом к власти Е. Суга заявил, что будет продолжать внешнеполитический курс предшественника <20>. Осенью 2020 г. и весной 2021 г. премьер направил ритуальные подношения святилищу Ясукуни, тем самым продолжив политическую традицию. Все это позволяет предположить полную преемственность политики памяти С. Абэ и дальнейшее конструирование Японией ревизионистского нарратива.
--------------------------------
<20> Suga Vows to Continue Abe's Foreign Policies. URL: https://www.nippon.com/en/news/yjj2020090500389/ (дата обращения: 20.05.2021).

Южнокорейская политика памяти продолжает конституироваться проблемой "женщин для утешения". Однако, несмотря на стабильную преемственность государственного курса в поле исторического прошлого, за время нахождения у власти экс-президента Пак Кын Хе произошло скандальное событие, возмутившее корейскую нацию, - подписание соглашения с Токио о разрешении проблемы в двусторонних отношениях. Подобный прецедент антикоммеморативной практики - попытки исказить значение проблемы исторического прошлого в глазах нации для достижения сиюминутных дипломатических задач - был воспринят южнокорейским народом крайне негативно, продемонстрировав силу исторической памяти корейского общества. Преемник Пак Кын Хе, Мун Чжэ Ин, придя к власти, сразу же указал на некорректность данного соглашения <21> ввиду невозможности пересмотра болезненных исторических страниц в истории корейского народа, приостановив его действие <22>. Сеул также пошел по пути юридической коммеморации, в 2018 г. утвердив 14 августа в качестве Дня памяти "женщин для утешения" <23>. Важным моментом является стремление РК к интернационализации этого вопроса: так, в 2019 г. министр иностранных дел РК Кан Ген Хва заявила, что Южная Корея намерена принять у себя международную конференцию по сексуальному насилию в условиях конфликта в первой половине 2019 г. <24> Вне всякого сомнения, бескомпромиссность политик памяти Токио и Сеула закономерно привела к значительному ухудшению двусторонних отношений - действия правительства РК по аннулированию соглашения были встречены в Японии крайне негативно и дали начало торгово-экономическому конфликту 2019 г., который продолжается до сих пор. Представляется, что степень коллизионности двух идентичностей "азиатских полюсов цивилизации" будет лишь увеличиваться, манифестируя в торгово-экономических и социально-политических конфликтах.
--------------------------------
<21> South Korea's Moon Says 2015 'Comfort Women' Agreement "With Japan "Flawed". URL: https://www.voanews.com/east-asia/south-koreas-moon-says-2015-comfort-women-agreement-japan-flawed (дата обращения: 20.05.2021).
<22> Ibid.
<23> S. Korea commemorates memorial day for "comfort women". URL: https://www.globaltimes.cn/content/1161519.shtml (дата обращения: 20.05.2021).
<24> Кистанов В.О. Отношения между Японией и Южной Кореей: проблемы, тенденции, перспективы // Японские исследования. 2019. N 3. С. 37.

Важным игроком в конфронтации исторических нарративов становится КНР. После прихода к власти Си Цзиньпина в 2013 г. становятся очевидными планы высшего руководства по окончательной инструментализации проблем исторического прошлого для достижения внутри- и внешнеполитических задач. Так, важным является провозглашение новым председателем концепции "китайской мечты". На новостном портале Коммунистической партии Китая данная концепция интерпретировалась в том числе как "выражение китайской коллективной памяти и китайской истории" и в особенности исторического нарратива о периоде тягот и лишений, а также национального освобождения <25>.
--------------------------------
<25> Китайская мечта: китайский дух и китайский путь // Новостной портал КПК. URL: http://theory.people.com.cn/n/2013/1223/c40531-23924632.html (дата обращения: 20.05.2021).

Главной целью Пекина, превратившегося в фактический экономический и политический центр силы АТР и всего мира, является возвращение статуса великой державы, потерянного в результате "века унижений" - периода продолжительного нарушения суверенитета и территориальной целостности Китая западными державами с 1839 по 1949 г. Политика памяти стала одним из приоритетных инструментов высшего руководства для достижения этой цели: посредством продвижения нарратива "великой победы китайского народа", мифологизирующего роль Китая во Второй мировой войне, и переформатирования коллективной памяти как китайской нации, так и международного сообщества КНР рассчитывает, во-первых, избавиться от ярлыка "униженного и проигравшего государства", уже давно не соответствующего совокупной китайской мощи, во-вторых, обосновать свое право на активное участие в формировании нового миропорядка, учитывающего итоги Второй мировой войны. Очевидно, что значительно влияние и на историко-политическую конъюнктуру в рассматриваемом комплексе отношений - успешная реализация пекинской стратегии в области исторической памяти позволит формируемому нарративу занять доминирующее положение, подавляющее прежде всего токийский дискурс прошлого и вынуждающее его адаптироваться под требования первого.
Таким образом, исследование ключевых исторических нарративов в рамках азиатского треугольника позволяет сделать общий вывод о перманентности кризисных явлений в политических отношениях между тремя странами. Важно, что политика памяти является одним из ключевых инструментов воздействия на оппонентов - последствия ее реализации выражаются и в экономической, и в социально-культурной сферах: так, сегодняшний кризис в японо-южнокорейском экономическом взаимодействии связан именно с очередным столкновением по политической интерпретации проблем исторического прошлого. Ключевое значение представляет ухудшение взаимного восприятия наций двух стран, что провоцирует правительственные круги на более активные внешнеполитические действия. Качественные изменения в конструируемом КНР нарративе позволяют судить о дальнейшей хронизации и усилении существующих противоречий - проблема исторического прошлого не сможет полностью покинуть взаимодействие в рамках треугольника Китай - Япония - Республика Корея, продолжая оказывать на него перманентное разрушающее воздействие. Сознательное конструирование субъективных представлений о своей истории тремя странами, обусловленное спецификой их идентичностей и менталитета в целом, является краеугольным камнем, оказывающим ключевое воздействие на формирование определенных стереотипов, образов восприятия друг друга, а также ведение соответствующего внешнеполитического курса.

Литература

1. Батакова А.А. Проблемы исторического прошлого в отношениях Японии с государствами Восточной Азии: конец XX - начало XXI вв.: Автореферат диссертации кандидата исторических наук / А.А. Батакова. Москва, 2017. 32 с.
2. Волошина А.В. Китайско-японские отношения в XXI веке: проблемы и перспективы / А.В. Волошина // Проблемы Дальнего Востока. 2015. N 3. С. 41 - 51.
3. Кистанов В.О. Отношения между Японией и Южной Кореей: проблемы, тенденции, перспективы / В.О. Кистанов // Японские исследования. 2019. N 3. С. 33 - 48.
4. Миллер А.И. Методологические вопросы изучения политики памяти: Сборник научных трудов / А.И. Миллер; Под редакцией А.И. Миллера и Д.В. Ефременко. Москва-Санкт-Петербург: Нестор-История, 2018. 223 с.
5. Молодяков В.Э. Историческая память японцев / В.Э. Молодяков // Ежегодник "Япония". 2008. N 37. С. 285 - 301.
6. Молодякова Э.В. Многоаспектность проблемы святилища Ясукуни / Э.В. Молодякова // Ежегодник "Япония". 2007. N 36. С. 48 - 68.
7. Панов А.Н. Внешнеполитические приоритеты премьер-министра Японии Абэ Синдзо / А.Н. Панов // Ежегодник "Япония". 2016. Т. 45. С. 7 - 42.
8. Романова К.С. Дискурсы исторической памяти / К.С. Романова // Дискурс-Пи. 2016. N 3-4. С. 31 - 36.
9. Санин К.А. Проблемы исторического прошлого в отношениях КНР с государствами Восточной Азии / К.А. Санин // Сравнительная политика. 2015. Т. 6. N 3. С. 48 - 59.
10. Сафронова Ю.А. Третья волна memory studies: двадцать три года против шерсти / Ю.А. Сафронова // Политическая наука. 2018. N 3. С. 12 - 27.
11. Стрельцов Д.В. "Дипломатия извинений" во внешней политике послевоенной Японии / Д.В. Стрельцов // Ежегодник "Япония". 2020. Т. 49. С. 29 - 61.
12. Стрельцов Д.В. Проблемы исторического прошлого в послевоенных отношениях Японии со странами Восточной Азии / Д.В. Стрельцов // Ежегодник "Япония". 2014. N 43. С. 7 - 27.
13. Чеканцева З.А. Коллективная память и история / З.А. Чеканцева // Преподаватель XXI век. 2015. N 4-2. С. 229 - 239.
14. Rose C. Interpreting History in Sino-Japanese Relations: A Case Study in Political Decision-Making / C. Rose. London and New York: Routledge, 1998. 253 p.
15. Shinzo A. Address by the Prime Minister at the Seventy-Fifth National Memorial Ceremony for the War Dead / A. Shinzo // Japan.kantei.go.jp. 2020. 15 August.
16. Shinzo A. Statement by Prime Minister Shinzo / A. Shinzo // Japan.kantei.go.jp. 2020. 14 August.

10.01.2022

Внесенным в Госдуму Правительством законопроектом предлагается введение в КоАП РФ нового состава административного правонарушения по статье 14.6.1 "Непредставление предложения о цене на продукцию по государственному оборонному заказу и информации о затратах на ее производство".

подробнее
29.12.2021

Законопроект направлен на установление условий предоставления гражданства РФ лицам, которые проживают в России и способны стать полноценными членами российского общества. В частности, законопроектом предусмотрено сокращение числа требований более чем к 20 категориям лиц при приеме их в гражданство Российской Федерации и признании российскими гражданами. Также расширен перечень преступлений, совершение которых влечет за собой прекращение гражданства РФ.

подробнее
25.12.2021

Законопроектом предлагается запретить применение пиротехнических изделий на территориях населенных пунктов (за исключением специально отведенных мест), в зданиях, строениях и сооружениях, в лесах, на особо охраняемых природных территориях и иных, установленных законом, местах.

подробнее
21.12.2021

Закон направлен на реализацию положений Конституции о единой системе публичной власти, а также на совершенствование организации публичной власти в субъектах Российской Федерации. Новый закон, в частности, запрещает главам регионов именоваться президентами, при этом разрешая им избираться более чем на два срока подряд.

подробнее
17.12.2021

Законопроект предусматривает введение уголовной ответственности за нарушение ПДД лицом, ранее подвергнутым административному наказанию и лишенным права управления транспортными средствами.

подробнее
13.12.2021

Проект закона ориентирован на установление особенностей регулирования отношений, которые связаны с выбросами и поглощением парниковых газов на территории Сахалинской области. Законопроектом также предусмотрена возможность включения в данный эксперимент иных субъектов РФ, методом внесения изменений в этот закон.

подробнее

Информация. Знания. Результат
↑