По любым вопросам: admjuridcons@gmail.com

Все статьи > Конституционные ценности в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации (Евдокимов В.Б., Мочалов А.Н.)

Конституционные ценности в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации (Евдокимов В.Б., Мочалов А.Н.)

Дата размещения статьи: 05.07.2021

Конституционные ценности в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации (Евдокимов В.Б., Мочалов А.Н.)

Введение. В последнее десятилетие среди российских правоведов возрос интерес к научному направлению, связанному с изучением конституционных ценностей (конституционной аксиологии). Многие авторитетные ученые предлагают свое объяснение феномену ценностей в конституционном праве <1>, предпринимают попытки построить их иерархию <2>.
--------------------------------
<1> См., например: Бондарь Н.С. Аксиология судебного конституционализма: конституционные ценности в теории и практике конституционного правосудия. М., 2014; Комарова В.В. Наполнение и видовое многообразие правовой категории "конституционные ценности" (конституционно-правовой аспект) // Успехи современного естествознания. 2015. N 1; Маврин С.П. Конституционные ценности и их роль в российской правовой системе // Журнал конституционного правосудия. 2012. N 3; Масловская Т.С. Конституционные ценности в XXI веке: тенденции к универсализму или укреплению национальных интересов? // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. N 6; Невинский В.В. Сущность и универсализация конституционных ценностей в современном обществе // Lex russica. 2018. N 11; Чиркин В.Е. О социальной и юридической ценности российской Конституции 1993 г. (заметки компаративиста) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. N 6.
<2> См.: Несмеянова С.Э. К вопросу об иерархии конституционных ценностей // Правовая парадигма. 2017. Т. 16. N 4; Кондрашев А.А. Конфликт конституционных ценностей в теории и практике конституционного правосудия в России // Вестник Сибирского юридического института МВД России. 2018. N 4.

Ценности чаще всего определяются как нечто желаемое, достойное уважения либо обладающее определенной значимостью, важностью или полезностью (С.П. Маврин) <3>; как "вещи, явления, события, процессы, особо значимые или более значимые в сравнении с другими" (В.Е. Чиркин) <4>. Получая юридическое преломление в Конституции страны, они, как верно замечает Н.С. Бондарь, становятся "качественными характеристиками государственно-правовых явлений высшего порядка", утверждаемыми "в качестве первичного и безусловного основания как для правовой системы государства в целом, так и для каждой ее юридической нормы" <5>. С.Э. Несмеянова предлагает понимать под конституционными ценностями "характеристики и блага, которые закреплены в конституции государства в отношении самых разных явлений, воспринимаемые как самые значимые, важные и обязательные... способствующие развитию личности, общества и государства" <6>. Несмотря на то что ценности объективируются прежде всего в конституционных нормах-принципах <7>, обоснованной видится точка зрения, согласно которой практически с каждой конституционной нормой, каждым субъективным правом или свободой корреспондирует та или иная ценность <8>.
--------------------------------
<3> См.: Маврин С.П. Указ. соч. С. 2.
<4> Чиркин В.Е. Указ. соч. С. 7.
<5> Бондарь Н.С. Указ. соч. С. 18, 21.
<6> Несмеянова С.Э. Указ. соч. С. 72.
<7> См.: Невинский В.В. Указ. соч. С. 109.
<8> См.: Шустров Д.Г. Essentia constitutionis: Конституция Российской Федерации в фокусе теории конституции XX - XXI веков // Сравнительное конституционное обозрение. 2017. N 4.

Дискуссия о ценностных основаниях российского конституционализма оживилась весной 2020 г. в ходе широкого обсуждения предложений о поправках к Основному Закону страны. Нововведения, получившие воплощение в Законе РФ о поправке к Конституции Российской Федерации от 14 марта 2020 г. N 1-ФКЗ "О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти" (далее - Закон о поправке к Конституции РФ), не только модифицировали институты публичной власти, но и существенно расширили закрепленный в тексте Основного Закона страны арсенал ценностей.
Большинство авторов подчеркивают, что конституционные ценности имеют положительную значимость для всего народа страны <9>. По этой причине в фокусе исследований находятся ценности, заложенные федеральной Конституцией: именно в ней воплощается ценностный выбор многонационального народа Российской Федерации. Но означает ли это, что конституционные ценности не могут существовать на уровне субъектов федеративного государства?
--------------------------------
<9> См.: Клочко Е.И. Подходы к определению понятия "конституционные ценности" в теории конституционного права России и зарубежных стран // Вестник РУДН. Серия "Юридические науки". 2015. N 2. С. 121; Комарова В.В. Указ. соч. С. 1386; Комкова Г.Н. Категория "ценность" в конституционном праве России // Известия Саратовского университета. Серия "Экономика. Управление. Право". 2012. Т. 12. Вып. 2. С. 97.

В статье нами будет обоснована позиция, что в условиях федерализма ценностная основа присутствует не только у Конституции страны, но и у учредительных (конституционных) актов политико-территориальных единиц. В подтверждение данного тезиса мы рассмотрим отдельные положения конституций и уставов субъектов РФ, содержащие ценностные установки. Не претендуя на полноту охвата, представленный обзор отражает наиболее показательные, на наш взгляд, примеры закрепления в региональных основных законах ценностей, в том числе тех, которые не получили прямого отражения в Конституции России.
Конституционные ценности и региональные основные законы. Любая конституционная ценность, объективированная в Конституции РФ, имеет значение для всего многонационального народа России и, следовательно, для каждого субъекта Федерации. Вместе с тем ошибочно утверждать, что субъекты могут лишь претворять в жизнь ценностные установки федеральной Конституции, не внося своего вклада в формирование системы конституционных ценностей.
Во-первых, ценности, закрепленные в Конституции РФ в обобщенном виде, получают конкретизацию и детализацию в региональных основных законах. Реализуя свои полномочия по предметам собственного ведения субъектов РФ (ст. 73 Конституции РФ), а также совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (ст. 72 Конституции РФ), региональный конституционный законодатель подчас делает акцент на тех аспектах универсальных и общенациональных ценностей, которые представляют наибольшую значимость именно для данного региона.
Во-вторых, субъекты Федерации как относительно самостоятельные политико-территориальные образования, наделенные в соответствии со ст. 73 Конституции РФ всей полнотой государственной власти вне пределов ведения Российской Федерации и ее полномочий по предметам совместного ведения, наделены правом определять принципиальные параметры и целевые ориентиры организационного устройства публичной власти в субъекте исходя из географической, экономической, этнокультурной и иной специфики, определяющей его конституционную идентичность.
Некоторыми авторами подчеркивается тесная связь конституционных ценностей с конституционной идентичностью государства <10>. Вместе с тем мировой опыт знает немало примеров наличия выраженной конституционно-правовой самоидентификации не только у суверенных государств, но и у субъектов федераций, а также автономных образований, связанной, как правило, с особенностями этнического или языкового состава населения региона и исторического контекста, в котором формировался его статус. В пользу наличия конституционно-правовой идентичности у республик в составе Российской Федерации недавно высказался Конституционный Суд РФ <11>. Представляется, что идентифицировать себя определенным образом в конституционно-правовом пространстве могут все субъекты РФ, принимая во внимание принцип их равноправия. С этой целью они могут формировать собственные ценности регионального значения и придавать им юридическое закрепление (при условии их непротиворечия ценностям российской Конституции).
--------------------------------
<10> См., например: Масловская Т.С. Указ. соч. С. 56.
<11> См. Постановление КС РФ от 6 декабря 2018 г. N 44-П "По делу о проверке конституционности Закона Республики Ингушетия "Об утверждении Соглашения об установлении границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой" и Соглашения об установлении границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой в связи с запросом Главы Республики Ингушетия".

Важным представляется вопрос о том, применим ли термин "конституционная ценность" ко всем субъектам РФ или его использование оправданно только в отношении субъектов, учредительные акты которых приняты в форме конституций, т.е. к республикам. Полагаем, что "конституционными" допустимо называть ценности, заложенные в основных законах любых субъектов Федерации, безотносительно юридической формы и наименования основного закона. В пользу такой точки зрения можно привести по крайней мере два аргумента.
Во-первых, и конституции республик, и уставы других субъектов РФ, несмотря на некоторые различия преимущественно формального характера, обладают одинаковой юридической природой и занимают одинаковое положение в системе законодательных актов в Российской Федерации. Логично предположить, что и с позиции конституционной аксиологии они выполняют схожие функции. Как отмечал О.Е. Кутафин, конституции и уставы субъектов РФ имеют учредительный характер и обладают высшей юридической силой по отношению к другим правовым актам соответствующего субъекта <12>. По этой причине и те, и другие, безусловно, являются актами конституционного значения. Особое место конституций и уставов в иерархии нормативных правовых актов обеспечивается специальным порядком их принятия и изменения. Н.А. Михалева справедливо отмечала, что ценность конституций и уставов субъектов РФ, как и федеральной Конституции, обусловлена тем, что "в них получает отражение состояние развития юридической науки, объективируется правовая доктрина" <13>. Даже соглашаясь с Н.С. Бондарем в том, что учредительный характер региональных основных законов производен от учредительного характера Конституции РФ <14>, нельзя отрицать, что конституции и уставы субъектов Федерации содержат важнейшие с аксиологической точки зрения положения, закрепляющие наряду с федеральной Конституцией статус субъекта в составе Российской Федерации, определяющие его компетенцию, систему органов государственной власти и другие аспекты устройства субъекта <15>.
--------------------------------
<12> См.: Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. М., 2001. С. 249.
<13> Михалева Н.А. Конституции и уставы субъектов Российской Федерации (сравнительно-правовое исследование). М., 2010.
<14> См.: Бондарь Н.С. Феномен ценностей в современном конституционализме: основные измерения // Социология и право. 2011. N 2. С. 6.
<15> См.: Кутафин О.Е. Указ. соч. С. 255.

Во-вторых, ценности, конституированные в основных законах субъектов РФ, нельзя рассматривать в отрыве от ценностей федеральной Конституции. Они вплетены в ткань общегосударственных (общенациональных) конституционных ценностей и составляют с ними единое конституционно-ценностное пространство Российского государства. Сказанное в равной степени справедливо в отношении как конституций республик, так и уставов других субъектов.
Далее рассмотрим примеры конституционных ценностей, закрепленных в конституциях и уставах субъектов РФ. В первую очередь обратим внимание на положения региональных основных законов, детализирующие универсальные ценности и ценности Конституции РФ. Затем проанализируем ценности регионального значения.
Универсальные и общенациональные ценности в региональных основных законах. Будучи актами конституционного значения, конституции и уставы всех субъектов РФ воспроизводят определенные юридические формулы, имеющие характер универсальных, или общечеловеческих, ценностей <16>. Как правило, к ним относят так называемые гуманистические ценности - свободу, равенство, гуманизм, мир, безопасность, справедливость и т.д. <17>.
--------------------------------
<16> См.: Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Теория современной конституции. М., 2007. С. 55.
<17> См.: Кондрашев А.А. Указ. соч. С. 23; Масловская Т.С. Указ. соч. С. 57.

Гуманистическая основа российского конституционализма заложена в ст. 2 Конституции РФ, провозглашающей человека, его права и свободы высшей ценностью. Тем самым Конституция России задает своеобразную иерархию ценностей, поскольку, как справедливо замечает В.Д. Зорькин, из данной статьи следует, что под защитой Основного Закона находятся и другие ценности "в той мере, в какой они выступают в правовом обличье" - верховенство права, справедливость и равенство, демократическое, федеративное, правовое и социальное государство, разделение властей, парламентаризм и т.д. <18>.
--------------------------------
<18> См.: Зорькин В.Д. Ценностный подход в конституционном регулировании прав и свобод // Журнал российского права. 2008. N 12. С. 3.

Формулу ст. 2 Конституции РФ воспроизводят многие региональные конституции и уставы (ст. 2 Конституции Якутии <19>, ст. 2 Устава Пермского края, ст. 2 Устава Ивановской области и т.д.). В некоторых Основных законах перечень благ, определяемых в качестве "высшей ценности", расширен. Так, согласно ст. 3 Конституции Алтая, высшей ценностью провозглашаются человек, его жизнь и здоровье, честь и достоинство. В Конституциях Карелии (ст. 3) и Бурятии (ст. 2) высшей ценностью объявлены человек, его жизнь и здоровье, честь и достоинство, личные неприкосновенность и безопасность, права и свободы. Жизнь, здоровье, безопасность, достоинство каждого человека названы "высшей ценностью общества и целью деятельности государственных органов и органов местного самоуправления" в ст. 9 Устава Алтайского края. Подобное расширение не следует трактовать как противоречие федеральной Конституции, поскольку все перечисленные блага, как верно замечает В.В. Невинский, конкретизируют основополагающую ценность человека, его прав и свобод <20>.
--------------------------------
<19> Здесь и далее приводятся сокращенные наименования учредительных актов субъектов РФ, а также самих субъектов РФ.
<20> См.: Невинский В.В. Указ. соч. С. 109.

В ряде конституций и уставов гуманистические ценности можно обнаружить в положениях о предназначении государственной власти, целях и принципах ее осуществления. Например, согласно ст. 19 Устава Забайкальского края государственная власть осуществляется "для общего блага, защиты и безопасности людей", а положения Устава об обязанностях региональных органов государственной власти содержат упоминания таких ценностей, как человеческое достоинство и свободное развитие граждан. "Создание условий для материального благосостояния и духовного развития народа, равных возможностей всем гражданам" - основная цель и задача государства в соответствии со ст. 2 Конституции Якутии. При этом в ее ст. 52, устанавливающей обязанности государства, можно увидеть и другие ориентиры, имеющие ценностное измерение: законность, правопорядок, экономический прогресс, социальная защита граждан, сохранение и обеспечение благоприятной среды обитания человека и т.д.
В основных законах субъектов декларируются и другие ценности, которые можно рассматривать как продолжение и конкретизацию гуманистических основ российской Конституции: ответственность перед прошлыми поколениями, стремление к миру и благоденствию (преамбула Степного уложения Калмыкии), воля к прогрессу (преамбула Конституции Якутии), взаимное уважение (ст. 3 Конституции Адыгеи) и даже недопустимость жестокого обращения с животными (ч. 4 ст. 8 Устава Санкт-Петербурга).
В конституциях некоторых республик прослеживается стремление конституционного законодателя придать гуманистическим ценностям национальный колорит, особо выделить те, которые призваны отразить культурные особенности населения региона. Например, в ст. 10 Степного уложения Калмыкии содержится обязанность Республики прилагать усилия к решению "глобальных общечеловеческих проблем" "в духе любви, сострадания, милосердия и прогресса, содействуя устройству мира на Земле". Статья 14 Уложения, декларирующая этническую неповторимость и самобытность народов Республики, выделяет в числе народных традиций "почитание старших, уважение к женщине; любовь и заботу о детях". Уважение к старшему, к женщине, к людям различных религиозных убеждений, гостеприимство и милосердие названы в ст. 35 Конституции Чечни "общепризнанными традициями и обычаями народов Чеченской Республики". Впрочем, перечисленные ценности вряд ли можно отнести к числу традиций каких-то определенных народов. Они имеют универсальный характер и следуют из духа любой демократической конституции.
Отдельно следует назвать ценности пацифистского содержания, встречающиеся в ряде республиканских конституций. Статья 16 Конституции Адыгеи и ст. 15 Конституции Татарстана отвергают насилие и войну в качестве средств разрешения споров между государствами и народами. Республика Калмыкия согласно ст. 6 ее Степного уложения привержена принципам мира и добрососедства, а ее территория "не может быть использована для угроз и применения силы в отношении соседей". Следует признать ограниченность действия подобных ценностей на уровне субъектов Федерации. С одной стороны, они носят во многом универсальный характер и созвучны ценностям, закрепленным в ст. 79.1 Конституции РФ (введенной Законом о поправке к Конституции РФ). С другой стороны, рассматриваемые положения не могут отменять или ограничивать действие тех принципов, которые установлены федеральной Конституцией, в том числе суверенитета Российской Федерации на всей ее территории (ч. 1 ст. 3 Конституции РФ). Вопросы обороны и безопасности отнесены к исключительному ведению Российской Федерации (п. "м" ст. 71 Конституции РФ) и воплощаются в полномочиях федеральных органов государственной власти - Президента РФ, палат Федерального Собрания РФ, Правительства РФ. В связи с этим решающее слово в вопросе об использовании территорий субъектов в военных целях, а также о принятии мер федерального воздействия в отношении того или иного субъекта (в том числе введения на его территории военного положения) принадлежит именно Российской Федерации.
Общенациональные ценности, связанные с закрепленными в гл. 1 Конституции РФ принципами публичной власти и общественного устройства, также получили преломление в конституциях и уставах субъектов РФ. Почти все республики провозглашают себя демократическими правовыми государствами в составе Российской Федерации (ст. 1 Конституций Адыгеи, Татарстана, Ингушетии и т.д.); многие - социальными и светскими государствами. В уставах некоторых субъектов, не являющихся республиками, данные характеристики также присутствуют. Например, Омская область в ст. 1 ее Устава названа "социальным светским правовым государственно-территориальным образованием".
Отметим, что региональный конституционный законодатель нередко опережает федерального в установлении положений ценностного содержания. В.Н. Демидов замечает, что идеи правового государства, социальной справедливости и социально-рыночного хозяйства впервые были закреплены в России не на федеральном уровне, а в Конституции Татарстана 1992 г. <21>. Многие ценности, появившиеся в тексте Конституции РФ в результате внесения в нее поправок в 2020 г., также не были новыми для российского конституционно-ценностного пространства: они и ранее присутствовали в учредительных актах отдельных субъектов Федерации. Так, ценность гражданского общества, нашедшая отражение в п. "е.1", введенном в ч. 1 ст. 114 Конституции РФ, ранее уже была закреплена в ст. 100 Конституции Башкортостана, ст. 4 Конституции Тывы, преамбуле Устава Краснодарского края, ст. 32 Устава Пермского края, ст. 20 Устава Свердловской области и т.д. Ценность социального партнерства, появившаяся в п. "е.4" ч. 1 той же статьи российской Конституции, встречается в конституциях Адыгеи и Татарстана, Уставе Свердловской области и т.д. Статья 13 Устава Амурской области говорит о поддержке хозяйственной инициативы (развитие предпринимательской и частной инициативы на федеральном уровне теперь закреплено в п. "е.3" ч. 1 ст. 114 Конституции РФ). Вместе с тем вряд ли можно говорить о том, что до принятия Закона о поправке к Конституции РФ указанные ценности имели только региональное значение. Все они следовали из духа Конституции РФ, выводились из нее посредством конституционно-судебного и доктринального толкования, получали отражение в федеральном законодательстве.
--------------------------------
<21> См.: Демидов В.Н. Конституция Республики Татарстан и российский федерализм (опыт деятельности Конституционного суда Татарстана) // Конституционное и муниципальное право. 2012. N 2. С. 45.

Сказанное справедливо и в отношении таких конституционных ценностей, как брак, семья, дети. Традиционные семейные ценности, о сохранении которых теперь говорит п. "в" ч. 1 ст. 114 Конституции РФ, ранее получили правовое отражение, например, в ст. 36 Устава Иркутской области. Определение брака как союза мужчины и женщины, также введенное в Конституцию РФ в 2020 г. (п. "ж.1" ч. 1 ст. 72), уже продолжительное время присутствует в ч. 1 ст. 11 Конституции Якутии и в ч. 2 ст. 38 Конституции Татарстана.
Такие ценности, как развитие и воспитание детей, особо подчеркнутые в новой ст. 67.1 Конституции РФ, занимают важное место во многих региональных Основных законах. "Труд по воспитанию детей приравнивается ко всякому другому труду, является основой для достойного социального обеспечения", - гласит ст. 90 Устава Амурской области. В статье 49 Конституции Алтая перечислены "основополагающие направления в воспитании детей", связывающие ценность воспитания с универсальными гуманистическими ценностями. В числе этих направлений - занятие общественно полезным трудом, почитание старших, уважение к женщине и любовь к Отечеству.
Нашли отражение в региональных основных законах и ценности российского федерализма. В каждой конституции республики, в каждом уставе провозглашается, что территория соответствующего субъекта является частью территории Российской Федерации. В преамбуле Конституции Коми декларируется сохранение целостности Российского государства; в преамбуле Конституции Татарстана - сохранение "исторически сложившегося единства народов Российской Федерации на принципах федерализма". В то же время многие субъекты стремятся подчеркнуть в своих основных законах собственную конституционно-правовую идентичность в системе российского федерализма, конституционализировать ценности регионального значения.
Конституционные ценности регионального значения как элементы конституционно-правовой идентичности субъектов Федерации. Одним из главных признаков любого субъекта РФ, во многом определяющим его конституционно-правовую идентичность, является территория <22>. По этой причине территорию субъекта можно рассматривать в качестве конституционной ценности как федерального уровня (если рассматривать ее как неотъемлемую часть территории Российской Федерации), так и регионального уровня. Во многих региональных конституционных актах подчеркивается недопустимость произвольного изменения территории субъекта. В статье 3 Устава Сахалинской области установлено, что согласие области на изменение ее границ должно выражаться только путем проведения регионального референдума.
--------------------------------
<22> См. Постановление КС РФ от 6 декабря 2018 г. N 44-П "По делу о проверке конституционности Закона Республики Ингушетия "Об утверждении Соглашения об установлении границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой" и Соглашения об установлении границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой в связи с запросом Главы Республики Ингушетия".

В конституциях Северной Осетии - Алании и Ингушетии присутствуют более категоричные формулировки, ставшие отражением обострившегося в начале 1990-х гг. территориального спора между данными регионами. "Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории" (вероятно, имеется в виду Пригородный район, отнесенный к Северной Осетии - Алании) провозглашено в ст. 11 Конституции Республики "важнейшей задачей государства". В свою очередь, согласно ст. 9 Конституции Северной Осетии - Алании действия, направленные на отторжение территории региона, недопустимы и "преследуются по закону".
Обе формулировки, будучи в высшей степени эмоциональными и политизированными, достаточно спорны с конституционно-правовой точки зрения. Во-первых, согласно п. "б" ст. 71 Конституции РФ федеративное устройство и территория Российской Федерации (включающая территории ее субъектов) отнесены к исключительному федеральному ведению. Данное положение существенно ограничивает возможности регулирования территориальных вопросов в законодательстве субъектов РФ, в частности не допускает установления в региональных конституциях и уставах правил, несовместимых с закрепленным федеральной Конституцией разграничением предметов ведения. Во-вторых, ч. 3 ст. 67 Конституции РФ разрешает изменение границ между субъектами Федерации с их взаимного согласия. Буквальное же толкование ст. 9 Конституции Северной Осетии - Алании означает запрет любых - в том числе прямо дозволенных Конституцией РФ - действий по передаче какой-либо территории, находящейся в границах Республики, другому субъекту.
Стремясь особо подчеркнуть ценность территории субъекта, республиканский конституционный законодатель, однако, не учел, что несовместимость рассмотренных положений с Конституцией РФ влечет невозможность их реализации и, как следствие, ставит под сомнение не только нормативное, но и ценностное значение соответствующих норм. Подтверждением тому является предпринятая в 2018 г. попытка Конституционного суда Республики Ингушетия признать не соответствующим Конституции Ингушетии, в частности ст. 11, региональный Закон от 4 октября 2018 г. N 42-РЗ "Об утверждении Соглашения об установлении границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой" <23>. Напомним, что спустя два месяца Конституционный Суд РФ признал этот Закон не противоречащим Конституции РФ <24>. Конституционный Суд РФ подтвердил безусловный приоритет ценностей, закрепленных именно в Конституции РФ, обратив внимание на то, что вопрос о границах между субъектами РФ при наличии спора должен разрешаться "посредством нахождения согласованного решения" органами государственной власти соответствующих субъектов.
--------------------------------
<23> См. Постановление КС Республики Ингушетия от 30 октября 2018 г. N 19-П "По делу о проверке конституционности Закона Республики Ингушетия "Об утверждении Соглашения об установлении границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой" в связи с запросом депутатов Народного Собрания Республики Ингушетия".
<24> См. Постановление КС РФ от 6 декабря 2018 г. N 44-П.

В ряде основных законов получает закрепление необходимость обеспечить функциональное единство территории субъекта, интеграцию всех входящих в ее состав образований. Например, органы государственной власти Башкортостана должны содействовать "интеграции территорий, в которых осуществляется местное самоуправление" (ст. 102 Конституции Башкортостана). Единство городского хозяйства и целостность развития города - ценности, получившие закрепление в ч. 6 ст. 7 Устава г. Москвы.
Конституционно-ценностное отражение иногда получают уникальные природные объекты и местности, расположенные в пределах территории того или иного субъекта Федерации и выступающие своеобразными географическими символами региона. Статья 33 Устава Иркутской области посвящена охране и защите озера Байкал как "уникальной экологической системы и природного объекта всемирного значения". Природная среда Арктики - ценность, о которой говорится в ст. 2 Устава Ненецкого автономного округа.
В конституциях республик - субъектов, которые ст. 5 Конституции РФ называет "государствами", можно увидеть закрепление такой ценности, как государственность соответствующего субъекта (преамбула и ст. 4 Конституции Алтая, ст. 1 Конституции Башкортостана, преамбула Степного уложения Калмыкии и т.д.). В разных конституциях подчеркивается, что государственность республики является "исторически сложившейся" (преамбулы Конституций Коми и Якутии); что она является "необходимым и законным условием, обеспечивающим самостоятельность" субъекта (ст. 4 Конституции Алтая); что она получает отражение в государственных символах республики (ст. 119 Конституции Башкортостана, ст. 106 Конституции Ингушетии).
Особняком в ряду региональных конституционных актов стоит Конституция Татарстана, ст. 1 которой декларирует наличие у Республики Татарстан не просто государственности, а суверенитета как ее "неотъемлемого качественного состояния". Даже после принятия Конституционным Судом РФ постановления <25>, подтвердившего, что Конституция России "не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов Российской Федерации", Татарстан не стал следовать примеру других республик, исключивших из своих Основных законов схожие положения. Как отметил Конституционный суд Республики Татарстан <26>, наличие в тексте республиканской Конституции положения о суверенитете является знаком уважения к воле народа Республики, выраженной 21 марта 1992 г. на республиканском референдуме. Суд отметил ценностное значение конституционной нормы о суверенитете Республики, определив его как "принципиально значимую особенность ее государственно-правового статуса". Впрочем, в той же ст. 1 Конституции Татарстана делается оговорка, что слово "суверенитет" подразумевает здесь не более чем "обладание [Республикой] всей полнотой государственной власти... вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и Республики Татарстан". В этом смысле ст. 1 Конституции Татарстана фактически воспроизводит положение ст. 73 Конституции РФ, обозначая его термином "суверенитет". Конституционный суд Республики Татарстан указал, что формулировка ст. 1 не может толковаться как "ущемляющая или каким-либо иным образом ограничивающая государственный суверенитет Российской Федерации, каким-либо образом затрагивающая суверенные права Российской Федерации".
--------------------------------
<25> См. Постановление КС РФ от 7 июня 2000 г. N 10-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации".
<26> См. Постановление КС Республики Татарстан от 7 февраля 2003 г. N 8-П "По делу о толковании положения ч. 1 ст. 1 Конституции Республики Татарстан".

На наш взгляд, подобное обращение со словом "суверенитет", представляющим собой одну из базовых категорий конституционного права и конституционной аксиологии, является крайне нежелательным. Вряд ли допустимо низводить категорию суверенитета до обозначения ею в Основном законе компетенции субъекта Федерации. Региональные учредительные акты не должны подменять смысл терминов, используемых в Конституции РФ и получивших толкование в решениях Конституционного Суда РФ, придавать таким терминам автономные значения, несовместимые с федеральной Конституцией.
Большинство конституций связывают государственный статус республики с правом народа на самоопределение - "титульного" народа или "нации" (например, ст. 76 Конституции Алтая, ст. 60 Конституции Бурятии), "титульного" народа и "исторически сложившейся общности людей", проживающих на территории республики (ст. 51 Конституции Адыгеи), либо всего народа республики (ст. 36 Конституции Якутии). По этой причине в конституциях республик часто можно встретить конституционные ценности, обусловленные национально-культурными особенностями населения.
Культура "титульного" народа (или народов), его язык, иногда особые формы хозяйствования получают, как правило, специальное закрепление в региональных конституциях и повышенные конституционные гарантии их сохранения и развития. Некоторые республики провозглашают себя на конституционном уровне "хранителями" соответствующей культуры. Так, Республика Алтай в ст. 19 ее Конституции объявлена "единственным очагом и хранителем алтайской национальной культуры, историко-культурного наследия". При этом "основой национального самосознания алтайского народа" в ст. 13 Конституции объявляется алтайский язык. "Единственным очагом и хранителем" калмыцкой национальной культуры провозглашена Республика Калмыкия (ст. 15 Степного уложения Калмыкии). Иногда ценностное содержание в основных законах получают традиционные формы хозяйствования народов. Примером может служить ст. 83 Конституции Тывы: в ней закрепляются гарантии поддержки животноводства - "исторически сложившегося уклада жизни", находящегося под "особой защитой государства".
Специфика этнического состава населения республик обусловила повышенное внимание конституционного законодателя к таким ценностям, как культурная самобытность народов и культурно-историческое наследие (ст. 13 Конституции Алтая, ст. 68 Конституции Тывы, ст. 119 Конституции Башкортостана, ст. 3 Конституции Коми, ст. 106 Конституции Ингушетии). Отметим, что данные ценности во многом носят универсальный характер и имеют значение для всего многонационального народа Российской Федерации. Законом о поправке к Конституции РФ ее ст. 69 дополнена ч. 2, согласно которой государство защищает культурную самобытность всех народов и этнических общностей Российской Федерации, гарантирует сохранение этнокультурного и языкового многообразия. Схожие ценности присутствуют в уставах ряда субъектов (ст. 6 Устава Еврейской автономной области, ст. 14 Устава Ненецкого автономного округа, ст. 19 Устава Чукотского автономного округа, ст. 16 Устава Амурской области, ст. 42 Устава Пермского края и т.д.). В ряде республиканских конституций содержится запрет оскорбления национального достоинства или пренебрежения им (ст. 35 Конституции Алтая, ч. 3 ст. 32 Конституции Якутии).
Об обязанности каждого уважать самобытную культуру, обычаи, традиционный образ жизни народа, содействовать их возрождению, сохранению и развитию говорится в ч. 1 ст. 32 Конституции Якутии. Конституционный суд Республики Саха (Якутия) предпринял попытку выделить "этнотрадиционные материальные и духовные ценности", определяющие этническую культуру того или иного народа. К таковым он отнес передаваемые из поколения в поколение "морально-нравственные нормы, язык, религию, народное искусство, эпическую среду, самобытные физические упражнения и национальные виды спорта, аутентичные обычаи и обряды, стиль одежды, традиционный быт и национальную кухню, этикет и своеобразный этнический менталитет" <27>.
--------------------------------
<27> Постановление КС Республики Саха (Якутия) от 13 ноября 2019 г. N 3-П "По делу о толковании ч. 4 ст. 22 Конституции (Основного закона) Республики Саха (Якутия)".

Отличается своеобразием Устав Краснодарского края, ст. 2 которого представляет собой попытку связать региональную конституционную идентичность субъекта с этнокультурной характеристикой его населения. Край объявляется "исторической территорией формирования кубанского казачества, исконным местом проживания русского народа, составляющего большинство населения края". Вероятно, это единственный пример того, когда субъект РФ, не являющийся ни республикой, ни автономией, позиционирует себя в конституционно-правовом пространстве российского федерализма - подобно республикам - с использованием национального признака.
В то же время во всех республиканских конституциях подчеркивается многонациональный характер населения (или "народа") соответствующего субъекта (ст. 1 Конституций Башкортостана и Якутии, преамбула Конституции Татарстана), а ценности, связанные с этнокультурной спецификой населения региона, уравновешиваются такими универсальными и общегосударственными конституционными ценностями, как свободное развитие всех проживающих в республике народов (национальностей). Конституционной ценностью можно считать "мирную совместную жизнь народов Кабардино-Балкарии", о которой говорится в ст. 3 Конституции данного субъекта. Любые посягательства на нее объявляются антиконституционными, а символом мира и межнационального согласия является государственный гимн Кабардино-Балкарии, который в соответствии со ст. 134 ее Конституции создается "с использованием интонаций и колоритов кабардинских, балкарских и русских народных песен". Интересна ст. 3 Конституции Чечни, провозглашающая "высшие цели" Чеченской Республики. В их числе - "гражданский мир и согласие в обществе, сохранение и защита исторического и культурного наследия народов, их национальной самобытности".
Некоторые субъекты РФ стремятся закрепить в своих основных законах символы и ценности, подчеркивающие неповторимость региона, его особый исторический путь, отличительность от остальных субъектов. В этом плане показателен Устав Санкт-Петербурга, в ст. 7 которого перечислены "исторические символы Санкт-Петербурга": Медный всадник, кораблик на шпиле Адмиралтейства и ангел на шпиле Петропавловского собора Петропавловской крепости, а в ст. 8 "Петербургской традицией" назван полуденный выстрел сигнального орудия с Нарышкина бастиона Петропавловской крепости. Данные положения основного закона конституируют культурно-символическое пространство Санкт-Петербурга, наполняя его конституционно-ценностным содержанием. Кроме того, в ст. 8 помещена в разряд конституционных ценностей "память о жертвах революций, гражданской и Великой Отечественной войн, политических репрессий и блокады, о подвиге города-героя Ленинграда".
Придавая тем или иным историческим событиям конституционно-правовое значение, законодатель стремится закрепить их в качестве элементов конституционной идентичности региона, подчеркнуть историческую обусловленность и преемственность текущего статуса субъекта РФ. Преамбулу Устава Саратовской области предваряет краткая хронологическая справка, согласно которой история региона начинается с учреждения императорским Указом наместничества в Саратове в 1780 г. Преамбулы конституций многих республик (Алтая, Калмыкии, Чечни и т.д.), подчеркивая историческую и культурную самобытность населения субъекта, в то же время говорят о единстве исторической общности судьбы своего народа с многонациональным народом России.

Заключение. Рассмотренные примеры показывают, насколько многообразными могут быть конституционные ценности в условиях федерализма. Наличие общенациональных ценностей, отраженных в федеральной Конституции, не исключает закрепления ценностных основ в региональных учредительных актах при условии, что последние согласуются с конституционными ценностями всего государства. Подчеркнем еще раз: ценности региональных конституций и уставов ни при каких условиях не могут вступать в противоречие с ценностями Конституции РФ или каким-либо образом умалять их значение.
При этом вряд ли можно говорить о том, что перед нами различные системы конституционных ценностей. Ценности Конституции РФ и ценности конституций и уставов субъектов РФ образуют единое конституционно-ценностное пространство Российского государства, в котором систему координат задает, безусловно, федеральная Конституция.

Список литературы

  1. Бондарь Н.С. Аксиология судебного конституционализма: конституционные ценности в теории и практике конституционного правосудия. М., 2014.
  2. Бондарь Н.С. Феномен ценностей в современном конституционализме: основные измерения // Социология и право. 2011. N 2.
  3. Демидов В.Н. Конституция Республики Татарстан и российский федерализм (опыт деятельности Конституционного Суда Татарстана) // Конституционное и муниципальное право. 2012. N 2.
  4. Зорькин В.Д. Ценностный подход в конституционном регулировании прав и свобод // Журнал российского права. 2008. N 12.
  5. Клочко Е.И. Подходы к определению понятия "конституционные ценности" в теории конституционного права России и зарубежных стран // Вестник РУДН. Серия "Юридические науки". 2015. N 2.
  6. Комарова В.В. Наполнение и видовое многообразие правовой категории "конституционные ценности" (конституционно-правовой аспект) // Успехи современного естествознания. 2015. N 1.
  7. Комкова Г.Н. Категория "ценность" в конституционном праве России // Известия Саратовского университета. Серия "Экономика. Управление. Право". 2012. Т. 12. Вып. 2.
  8. Кондрашев А.А. Конфликт конституционных ценностей в теории и практике конституционного правосудия в России // Вестник Сибирского юридического института МВД России. 2018. N 4.
  9. Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. М., 2001.
  10. Маврин С.П. Конституционные ценности и их роль в российской правовой системе // Журнал конституционного правосудия. 2012. N 3.
  11. Масловская Т.С. Конституционные ценности в XXI веке: тенденции к универсализму или укреплению национальных интересов? // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. N 6.
  12. Михалева Н.А. Конституции и уставы субъектов Российской Федерации (сравнительно-правовое исследование). М., 2010.
  13. Невинский В.В. Сущность и универсализация конституционных ценностей в современном обществе // Lex russica. 2018. N 11.
  14. Несмеянова С.Э. К вопросу об иерархии конституционных ценностей // Правовая парадигма. 2017. Т. 16. N 4.
  15. Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Теория современной конституции. М., 2007.
  16. Чиркин В.Е. О социальной и юридической ценности российской Конституции 1993 г. (заметки компаративиста) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. N 6.
  17. Шустров Д.Г. Essentia constitutionis: Конституция Российской Федерации в фокусе теории конституции XX - XXI веков // Сравнительное конституционное обозрение. 2017. N 4.
02.07.2021

Ранее действовавшая Стратегия действовала более пяти лет. К основным задачам обеспечения национальной безопасности новая Стратегия относит: сбережение народа России и развитие человеческого потенциала, оборону страны; государственную и общественную безопасность; информационную и экономическую безопасность, экологическую безопасность и рациональное природопользование; научно-технологическое развитие; защиту традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти; стратегическую стабильность и взаимовыгодное международное сотрудничество.

подробнее
29.06.2021

Целью внесенного в Госдуму Правительством РФ законопроекта является усиление контроля за принятием автономной некоммерческой организацией, в деятельности которой используются средства бюджетов бюджетной системы РФ, финансовых решений по распоряжению денежными средствами и имуществом.

подробнее
23.06.2021

Внесенный в Госдуму Правительством РФ законопроект, направлен на совершенствование деятельности по оказанию бесплатной юридической помощи гражданам. Его принятие будет способствовать повышению эффективности реализации государственных гарантий права граждан на получение бесплатной юридической помощи, предусмотренных статьей 48 Конституции Российской Федерации.

подробнее
18.06.2021

Законопроектом предлагается внести изменение в пункт 5 части 1 статьи 106 Федерального закона "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", предусматривающий перечень видов информации и материалов деструктивного характера, подлежащих мониторингу со стороны владельцев социальных сетей, в части дополнения этого перечня еще одним видом информации – информацией о способах, методах самодельного изготовления взрывчатых веществ и взрывных устройств, огнестрельного оружия.

подробнее
11.06.2021

Целью законопроекта, внесенного депутатом Государственной Думы К.Ф.Затулиным является определение условий и процедуры возвращения российских соотечественников на постоянное проживание на свою историческую родину - в Российскую Федерацию в порядке репатриации во исполнение части третьей статьи 69 Конституции Российской Федерации.

подробнее
27.05.2021

По мнению автора законопроекта, депутата Госдумы М.С. Зайцева, указанный запрет будет оказывать содействие тому, что граждане вместо самолечения и покупки неограниченного количества лекарственных средств, которые зачастую не оказывают лечебного воздействия, будут более ответственно относиться к своему здоровью, не расходуя при этом денежные средства на лекарства впустую.

подробнее

Информация. Знания. Результат
↑